Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 97 – Уильям Уилки Коллинз

Сержант, не говоря ни слова, показал на ботинок и на след от него.

Я схватил его за руку, силился с ним заговорить, но не смог и на этот раз тоже. Он двинулся по следам к тому месту, где из песка вырастали скалы. Начинался прилив, и Южный утес уже наполовину ушел под воду. Морская вода заливала тайный лик Зыбучих песков. С упрямым, жутковатым упорством сержант Кафф через равные промежутки времени прикладывал ботинок к следам на песке, которые вели непосредственно к скалам. Следов же, ведущих от скал, ему, как он ни старался, обнаружить не удалось.

Наконец он остановился. И по-прежнему молча взглянул сначала на меня, а потом на воду, поднимавшуюся над Зыбучими песками все выше и выше. Я посмотрел туда, куда смотрел он, и понял, о чем он думает. Внезапно меня охватила ужасная дрожь, и я упал на колени в песок.

«Она возвращалась к своему тайнику, – сыщик говорил сам с собой, – и на этих скалах стала жертвой какой-то роковой случайности».

Изменившееся лицо девушки, ее слова и поступки, неподвижный, погруженный в себя взгляд, с каким она меня слушала, со мной говорила, когда несколько часов назад подметала коридор, – все это вспомнилось мне теперь и свидетельствовало о том, что сыщик был недалек от страшной истины. Я попытался было поделиться с ним охватившим меня страхом – страхом, сковавшим все мои члены. Меня подмывало сказать: «Она умерла смертью, которую сама искала». Но нет, слова застряли у меня в горле, я словно окаменел. Я не замечал, как на меня льются потоки дождя. И не видел поднимавшегося прилива. Видел, точно во сне, как ко мне приближается это бедное, заблудшее создание. Видел ее такой, какой она была в то утро, когда я пришел за ней на берег отвести ее домой. Вновь слышал, как она говорит мне, что Зыбучие пески влекут ее к себе против ее воли. Как задается вопросом, не ждет ли ее здесь могила. Я подумал о своей дочери, и меня охватил какой-то непонятный ужас. Ведь они были сверстницами, и, если б на долю Пенелопы выпали подобные испытания, ее жизнь сложилась бы ничуть не лучше, чем жизнь Розанны, и ее поджидал бы такой же страшный конец.

Сержант помог мне подняться и отвел от того места, где она погибла.

Дышать стало легче, теперь я вновь видел, что делается вокруг. Обернувшись к дюнам, я заметил, что к нам бегут наши слуги из поместья и с ними рыбак Йолланд. Они подняли тревогу и на бегу стали кричать нам, нашли ли мы девушку. Сыщик в нескольких словах объяснил им, куда вели следы, и сказал, что с Розанной, вероятнее всего, случилось несчастье. Потом отвел рыбака в сторону и, вновь повернувшись к морю, задал ему вопрос:

— Скажите, могла ли лодка в такую непогоду подобрать Розанну с тех скал, куда ведут ее следы?

Рыбак показал на волны, которые, обдавая пеной верхушки утесов, неудержимо накатывались на берег.

— Нет такой лодки, – ответил он, – которая в такую погоду могла бы сюда подплыть.

Сержант Кафф последний раз посмотрел на следы на песке, которые у нас на глазах быстро смывал дождь.

— Вот доказательство, – сказал он, – что она не ушла отсюда пешком. А вот, – продолжал он, глядя на рыбака, – доказательство того, что она не могла спастись и на лодке тоже. – Он замолчал и задумался. – За полчаса до того, как я вышел на берег, ее здесь видели, она бежала сюда, – сказал он Йолланду. – С тех пор прошло не меньше часа. Как высоко стояла тогда вода у скал? – И он указал на южную сторону скалы, на то место, где Зыбучих песков не было.