Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 93 – Уильям Уилки Коллинз

— Но как найти тайник? – спросил я.

— Вынужден вас разочаровать, – ответил сержант, – этот секрет я оставляю при себе.

(Дабы не возбуждать ваше любопытство так, как сыщик возбудил мое, сообщаю, что из Фризингхолла он вернулся с разрешением на обыск. Человек опытный, он догадывался, что Розанна, по всей вероятности, носит с собой записку с местоположением тайника на тот случай, если в изменившихся обстоятельствах или по прошествии времени она вернется на Зыбучие пески. Если сержант этой запиской овладеет, у него будут развязаны руки.)

— Ну а теперь, мистер Беттередж, – продолжал сержант Кафф, – забудем о наших гипотезах и перейдем к делу. Я поручил Джойсу наблюдать за Розанной. Где Джойс?

Джойс был тем самым фризингхолльским полицейским, которого инспектор Сигрейв передал в распоряжение сыщика. В эту самую минуту часы пробили два и к входным дверям, не опоздав ни на мгновение, подъехала карета, которая должна была отвезти мисс Рейчел к тетке. Я же отправился на поиски Джойса.

— Все всегда происходит одновременно, – сказал сержант, останавливая меня. – Сначала займемся мисс Вериндер.

Собирался дождь, и мисс Рейчел подали крытый экипаж. Сержант Кафф сделал Сэмюэлю знак рукой, чтобы тот сошел с запяток и подошел к нему.

— Один мой приятель ждет у ворот, за деревьями, – сказал ему сыщик. – Он вспрыгнет к вам на запятки на ходу. Вы должны всего-навсего держать язык за зубами и закрыть на это глаза. В противном случае у вас будут неприятности.

Дав лакею этот совет, сержант отослал его обратно. Что подумал Сэмюэль, я не знал, зато точно знал, что с той минуты, как мисс Рейчел выедет за ворота (если это произойдет), за ней устанавливается тайное наблюдение. Слежка за моей юной госпожой! Шпион на запятках кареты ее матери! Я готов был проглотить свой собственный язык за то, что забылся и заговорил с сержантом Каффом.

Первой из дома вышла миледи. Она остановилась на верхней ступеньке, откуда наблюдала за происходящим. Ни сержанту, ни мне она не сказала ни слова. Стиснув губы и спрятав руки под легким плащом, который она накинула перед выходом из дома, миледи стояла в ожидании дочери неподвижно, точно статуя.

Через минуту, вслед за матерью, показалась в дверях очень мило одетая мисс Рейчел. Костюм из мягкой желтой материи, облегающий ее стан и очень шедший к ее матовому лицу, щегольская соломенная шляпка с белой вуалью, обтягивающие пальцы перчатки лимонного цвета. Красивые волосы цвета воронова крыла, гладкие, точно атлас, выбивались из-под шляпки, а ушки, в которых переливались крохотные жемчужинки, напоминали розовые раковины. Прямая, как лилия на стебле, гибкая, изящная в движениях, словно молодая кошка, она быстро сбежала к нам по ступенькам. На ее хорошеньком личике если что и изменилось, так только глаза и губы; в посветлевших глазах мерцал гневный огонь, привыкшие же улыбаться губы были столь бледны и сурово сжаты, что я их не узнавал. Она торопливо, на бегу поцеловала мать в щеку, проговорила: «Постарайся простить меня, мама» – и так порывисто опустила на лицо вуаль, что ее порвала. В следующую минуту она со всех ног бросилась к карете и запрыгнула в нее так быстро, точно за ней гнались.

Сержант Кафф с удивительным для его возраста проворством устремился вперед, оттеснил Сэмюэля и, взявшись за открытую дверцу, вплотную подошел к карете в ту самую минуту, когда мисс Рейчел опустилась на сиденье.