Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 48 – Уильям Уилки Коллинз

О чем они говорили, сказать не могу. Но я стоял у нашего массивного зеркала в дубовой раме и видел в него, как мисс Рейчел, прежде чем уйти спать, украдкой извлекла из-за корсажа подаренный им медальон и показала его мистеру Франклину с загадочной улыбкой. Тут-то я и усомнился в своей правоте: Пенелопа, пожалуй, не ошиблась в чувствах своей юной госпожи.

Когда мисс Рейчел ушла, мистер Франклин наконец прозрел и обратил на меня внимание. Человек переменчивый, он уже успел переменить и свое отношение к индусам.

— Беттередж, – сказал он, – допускаю, что я чересчур серьезно воспринял слова мистера Мертуэйта, когда мы с ним прогуливались под деревьями. Путешественники ведь любят присочинить, не так ли? Вы что, и правда собираетесь спустить сегодня ночью собак?

— Я сниму с них ошейники, сэр, – ответил я. – Пусть побегают, вдруг учуят чужой след.

— Хорошо, – сказал мистер Франклин. – Завтра посмотрим, что делать дальше. Без серьезных оснований тревожить тетушку мне бы не хотелось. Спокойной ночи.

Был он так бледен, так утомлен, что, когда он, кивнув мне на прощанье, взял свечу, чтобы подняться наверх, я решился посоветовать ему выпить на ночь бренди с содовой. Подошедший к нам мистер Годфри меня поддержал и, в свою очередь, стал по-дружески уговаривать мистера Франклина промочить горло перед сном.

Я так подробно останавливаюсь на этих мелочах, потому что после всего увиденного и услышанного в тот день я, к своей радости, отметил, что отношения между нашими джентльменами нисколько не пострадали. Их словесная перепалка (которую Пенелопа слышала, когда разливала в гостиной чай) и соперничество за благосклонность мисс Рейчел не привели, по всей вероятности, к серьезной размолвке. Вот что значит быть добронравными и светскими людьми! И то сказать, люди знатные, в отличие от простолюдинов, умеют держать себя в руках, не вздорят между собой.

Мистер Франклин отказался от бренди и пошел наверх вместе с мистером Годфри – их комнаты находились рядом. Однако то ли его уговорил по пути кузен, то ли он, по обыкновению, передумал – как бы то ни было, мистер Франклин остановился на площадке и крикнул мне сверху: «Может, ночью и захочется выпить. Велите отнести ко мне бренди с водой».

Я послал к нему Сэмюэля с бренди и содовой, а сам пошел снять с собак ошейники. Собаки, и та и другая, от удивления чуть с ума не сошли: в такое время их не спускали с поводка еще ни разу. Они бросились на меня с щенячьей резвостью, однако ливень вскоре охладил их пыл, они полакали дождевой воды и забрались обратно к себе в конуру. Возвращаясь в дом, я посмотрел на небо: к утру дождь должен был прекратиться, сейчас же шел не переставая, под ногами хлюпала грязь.

Мы с Сэмюэлем, как обычно, обошли дом и заперли все двери. На этот раз я собственноручно проверил замки, не полагаясь на своего подручного. Удостоверившись, что всё в полном порядке, я наконец дал отдохнуть своим старым костям и улегся в постель. Шел первый час ночи.

День выдался беспокойный, я так переволновался, что заразился болезнью мистера Франклина и задремал лишь под утро. Всю ночь я пролежал без сна и прислушивался: в доме стояла мертвая тишина. Слышался лишь шум дождя за окном да шелест деревьев от поднявшегося к утру ветерка.