Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 478 – Уильям Уилки Коллинз

— Благодарю, мадам, – отвечал врач совсем другим тоном. – Кто была та дама, нам уже известно.

При этих словах он отодвинул мешок с деньгами обратно на свою половину стола. Щеки Бриджиды запылали, она встала.

— Должна ли я полагать, синьор, – надменно произнесла она, – что вы воспользовались моим положением беззащитной женщины и обманом лишили меня награды?

— Отнюдь нет, мадам, – возразил врач. – Мы обязались выплатить награду тому, кто снабдит нас требуемыми сведениями.

— Что же, синьор! Разве я не снабдила вас частью этих сведений? Разве не готова сообщить их полностью?

— Безусловно; однако, к сожалению, вас опередили. Мы узнали, кто была дама в желтом домино и как ей удалось воспроизвести лицо покойной графини д’Асколи, несколько часов назад из другого источника. Следовательно, эта особа получила перед вами преимущество; и все принципы справедливости учат нас, что оно и должно получить награду. Нанина, этот мешок принадлежит вам, подойдите и возьмите его.

Нанина показалась из-за шторы. Бриджида несколько мгновений глядела на нее, словно громом пораженная, потом выдохнула: «Эта девчонка!» – и снова умолкла, задыхаясь.

— Эта девушка сегодня оказалась за павильоном, где беседовали вы с сообщником, – пояснил врач.

Д’Арбино пристально наблюдал за Бриджидой с момента появления Нанины и незаметно подошел к ней поближе. Это было верное решение, поскольку не успел врач договорить, как Бриджида схватила тяжелую линейку, лежавшую на столе вместе с писчими принадлежностями. Если бы д’Арбино не перехватил ее руку, она бы метнула линейку прямо в голову Нанине.

— Можете отпустить, синьор, – произнесла Бриджида, уронив линейку и повернувшись к д’Арбино с улыбкой на белых губах и злобным спокойствием в неподвижных глазах. – Подожду более удобного случая.

С этими словами она направилась к двери и, развернувшись на пороге, уставилась на Нанину.

— Мне надо было быть проворнее с линейкой, – произнесла она и вышла.

— Ну вот! – воскликнул доктор. – Я же говорил вам, что сумею воздать ей по заслугам. Впрочем, мне, бесспорно, есть за что благодарить ее: она избавила нас от необходимости идти к ней домой и силой отнимать маску. А теперь, дитя мое, – продолжал он, обращаясь к Нанине, – возвращайтесь к сестре, только пусть кто-нибудь из лакеев проводит вас до самой двери дома: вдруг эта женщина затаилась где-нибудь в окрестностях дворца? Стойте! Вы забыли мешок с деньгами.

— Я не могу взять их, синьор.

— Почему же?

— Потому что она взяла бы их! – Нанина покраснела и покосилась на дверь.

Врач и д’Арбино одобрительно переглянулись.

— Хорошо, не будем сейчас об этом спорить, – сказал врач. – Сегодня я уберу деньги и маску под замок. А завтра, милая, приходите утром, как обычно. К этому времени у меня сложится представление, какими средствами лучше всего сообщить о вашем открытии графу Фабио. Только нужно действовать медленно и осторожно – и тогда я ручаюсь за успех.

Наутро одним из первых посетителей дворца Асколи оказался великий скульптор Лука Ломи. Слуги доложили, что он чем-то взволнован, и сообщили, что он требует пропустить его к графу Фабио. Услышав отказ, он немного подумал, а затем спросил, находится ли во дворце лечащий врач графа и нельзя ли поговорить с ним. На оба вопроса был дан положительный ответ, и скульптора провели к врачу.