Книга Убийство. Дубль первый, страница 6 – Валерий Шарапов

Все четверо тотчас покинули «уазик» и направились к входу в профилакторий.

— Скажите, доктор, легкое головокружение после йодобромной ванны — это… ничего? Нормально? — Олег Хмельницкий вставил прилагательное «легкое» исключительно для того, чтобы его лечащий врач Самсон Львович не отменил ванны совсем.

С него станется! Олегу вспомнился утренний рассказ Харитоныча в бильярдной. Тому доктор Блюмин не моргнув глазом отменил душ Шарко, стоило бедняге пожаловаться на сердцебиение после процедуры.

А уж Харитоныч-то — богатырь богатырем, не то что он, страхелатина.

Хотя, с другой стороны, «заштормило» Олега после ванны капитально. Даже спешащая навстречу соседка, кстати, супруга Харитоныча Вероника, задержалась, видя его шаткую походку, и поинтересовалась, все ли у него в порядке.

— Так говорите, батенька, обнесло голову после ванны? — Блюмин взглянул на него поверх очков, перестав писать в истории болезни. — В глазах потемнело? Может, накатила тошнота? Сердечко кувыркнулось?

— Что вы, Самсон Львович, какое сердечко?! — как можно небрежней заметил Олег, заерзав на стуле. — Так, слегка повело, даже приятно.

Руки доктора тем временем автоматически «укутали» плечо пациента в манжету тонометра, а дужки фонендоскопа, как по мановению волшебной палочки, «запрыгнули» в поросшие седым волосом докторские уши.

— Сто десять на семьдесят, — сообщил после измерения Блюмин без каких-либо эмоций. — Гипотензивное что принимаете? Раунатин? Адельфан?

— Полтаблетки кристепина утром, — понуро ответил Олег, словно признаваясь в чем-то нелицеприятном.

— Уберем, не нужно пока. — Авторучка снова забегала в истории, оставляя за собой неразборчивые иероглифы. — Микстура Равкина на ночь, и хватит с вас химии. Не забывайте, мы в профилактории, то есть должны отдавать предпочтение физическим факторам. А ванну… сделаем по первой схеме, более щадящую, концентрацию йодоброма поменьше и… не такую горячую.

Вышагивая по коридору в сторону лифта, Олег мысленно перекрестился: «Ты хоть понимаешь, что тебе повезло, Хмельницкий, этот… узурпатор мог запросто лишить тебя удовольствия, а так… глядишь, еще понежишься, побалдеешь. В кои-то веки оторвался от своего нефтепогружного оборудования, дебитов скважин, пластового давления… Гм, даже вспоминать не хочется».

Жена Зоя в номере только взглянула в его санаторную книжку, сразу же скривилась, отчего ее роговые очки едва не свалились с миниатюрного носика:

— Кто тебя за язык тянул? Подумаешь, голова, видите ли, закружилась. Эка невидаль! Мужик называется.

— Так ведь оставили же! — попытался возразить Олег. — Не убрали!

— Ну ты ослик! Схему другую Самсончик прописал, не тот кайф! Это все равно что водку в два раза водой развести… Так понятней? А, да разве ты в этом что-то понимаешь! Я тут перед тобой распинаюсь, а тебе что в лоб, что по лбу! — Жена внезапно притихла, прислушалась, поманила пальцем мужа, дескать, наклонись поближе, и продолжила вполголоса: — Эту схему называют пенсионной, только дряблым старухам вроде нашей соседки Парамоновны назначают.

— Я бы ей вообще не назначал ничего, — приглушенно заметил Олег, подходя к двери и прикрывая ее, так как знал, что соседка, окажись она в «предбаннике», запросто может их услышать. Вернувшись, продолжил шепотом: — Того и гляди коньки отбросит. Вот я — другое дело. Чуть не вырубился!