Книга Проклятье Черной Мадонны, страница 62 – Анна Камская, Екатерина Новак

— Ну, добираться до работы на медведях уже вышло из моды, — на полном серьезе ответила Саша.

Мишель покосилась на подругу, но так и не смогла понять, шутит она или нет.

— Ох уж эти русские, так всегда говорит мой папа.

— А чего ж тогда себе жену из наших выбрал?

— Говорит, что русские женщины самые красивые в мире. Как видишь, Паоло тоже так считает. Предпочел же тебя Виттории. А ты видела, какая она ухоженная.

— Ты тоже вполне ничего, — одарила взаимным «комплиментом» Саша.

— Ну, так я наполовину русская, наполовину итальянка — это самые прекрасные люди, которые могут родиться на этой планете.

Саша фыркнула. Самомнения ее подруге было не занимать, оставалось только поучиться так себя любить. Даже хромая, Мишель не переставала источать оптимизм. Она напялила туфли, порядком истерзанные при попытке вырваться из заточения, и теперь ковыляла с гордым видом, будто не шла по темному тоннелю, а входила в зал, торжественно украшенный к одной из светских вечеринок.

— Лишь бы меня не одолел приступ клаустрофобии, — сказала Мишель.

— Ого, а у тебя она есть? Вот уж не думала. Ты казалась мне такой бесстрашной. А тут на́ тебе — и крысы, и боязнь замкнутых пространств…

— Ты еще многого обо мне не знаешь, — назидательным тоном произнесла Миша. — Я тщательно работаю над собой и стараюсь не показывать своих маленьких женских слабостей. Просто и на крыс, и на эту боязнь есть свои причины…

— Ну, так расскажи.

— Всему свое время. Ты такая любопытная. Рассказала бы лучше что-нибудь о себе. А то приехала, вся из себя такая таинственная, прикидываешься святошей. У тебя хоть парни-то до Паоло были?

— Был, — тихо ответила Саша. — Но не сложилось. Он просто взял и ушел от меня к другой.

— Может, ты была страшной занудой? Ведь тебе это свойственно. А мужчину нужно удивлять каждый день — новизной и непредсказуемостью. Генри любит меня именно за это. Уверена, я ему никогда не наскучу.

— Не боишься, что устанет от твоей новизны? — спросила уязвленная Покровская. — Скажет в один прекрасный день: «Как же мне надоело это разнообразие! Хочу постоянства и спокойствия».

— Не скажет, — отрезала Миша. — Не скажет. Он не такой.

На какое-то время девушки, слегка обозленные перепалкой, замолчали, но потом Ринальди не выдержала. По-видимому, она обдумывала последние слова Саши, поэтому добавила:

— А если и скажет, значит, будет полным идиотом. И не позавидую я его будущей пассии. Она у меня еще попляшет.

На этой угрожающей ноте девушки прекратили откровенничать. Больше часа они шли практически молча, лишь изредка произнося фразы вроде: «Устала», «Посвети здесь», «Долго еще, интересно?» В какой-то момент Миша осознала, что натерла ноги, и начала жаловаться. Разумеется, это не привнесло в напряженную обстановку ничего хорошего.

— Оставь ты их уже здесь, — не выдержала Покровская, имея в виду туфли.

Из-за неудобной обуви Мишель стала все чаще останавливаться и жалобно стонать.

— Все равно пойти в них на прогулку или тусовку ты уже не сможешь.

— С ума сошла! — ужаснулась этому кощунству Ринальди. — Знаешь, сколько они стоили?

— Уверена, ты купишь себе еще десять таких же пар, и бюджет твой не оскудеет, — разозлилась Саша.

— А представляешь, если через много лет их найдут здесь, в этом тоннеле, запыленные и одинокие…