Книга Свидание с Ангелом Смерти, страница 22 – Анна Камская, Екатерина Новак

— Милого? — переспросил Генри.

Она перенесла взгляд с окна на него. Молодой человек улыбался, и Саша поняла, что он подтрунивает над ней. Клиффорд поставил свой бокал, подошел сзади и обнял, положив подбородок на плечо девушки. Она глубоко вздохнула и прикрыла глаза, наслаждаясь его теплом и близостью.

— Мишель… ах, Мишель…

— Саша, остановись. В первую очередь нам надо выспаться. А завтра все обсудим и придумаем что-нибудь.

— Ты, как всегда, прав.

Покровская еще раз посмотрела в окно. Прямо перед ней на противоположной стене здания висел огромный плакат — реклама Чешского Национального театра, точнее, новой оперы, поставленной на его подмостках. На красном фоне плаката был изображен худощавый человек в развевающемся черном плаще, с капюшоном, полностью скрывающим его лицо. Надпись под ним гласила: «Rande s Andělem Smrti»^[1].

Тот самый день, который оказался для Покровской мучительным из-за поисков подруги, для другого человека начался с приятных моментов и обещал оставаться таким до самого вечера.

Невысокая, элегантно одетая девушка шагала по мостовой, наслаждаясь тем, как с каждым днем погода становилась все лучше. Воздух был значительно теплее, чем в день ее приезда, а ресторанчики у Влтавы начали открывать летние террасы. Народ в них пока не засиживался — не все отваживались проводить много времени на улице. Зато вид на реку был бесподобный, и только из-за него стоило потерпеть маленькие неудобства в виде легкой дневной прохлады.

Прогулявшись по набережной, девушка зашла в ресторан. Ее тут знали и сразу предложили лучшее место возле окна с видом на красные крыши чарующей Праги и Карлов мост. Но в этот раз посетительница решила изменить привычке и попросила накрыть на веранде. Один официант поспешил подготовить столик, а другой принес накидку, чтобы согреть гостью. Вскоре та, закутавшись в плед, с превеликим удовольствием принялась обедать.

Девушка никуда не спешила — впервые за долгое время. Дело, ради которого она торчала здесь целых три месяца, как-то не клеилось, и сейчас можно было позволить себе чуть выдохнуть и разложить мысли по полочкам. В эти дни она вела какую-то совсем уж одинокую жизнь, ни с кем не общалась, не заводила новых знакомств. И, как она смеялась в душе, никого не выводила из себя.

Этой девушкой была Мишель Ринальди. Как никогда спокойная, она прикончила телятину с овощами и теперь сидела за столиком, грела ладони о чашечку с кофе и периодически отпивала из нее маленькими глотками. Она глядела на медленно текущую Влтаву и просто наслаждалась этим моментом. Ей было так хорошо просто находиться тут и созерцать весеннюю Прагу. Кто-то сказал, что совсем скоро в городе зацветут магнолии и сакура, и она мечтала застать это чудо.

Впрочем, и уезжать ей некуда — ее никто не ждал. Нигде. Ни в какой стране. С мамой она не разговаривала, поэтому в Италию возвращаться не хотела. В Англии у нее уже не было жениха-виконта. Один только плюс, что не нужно больше терпеть его противную сестрицу. В России… тут руки Мишель дрогнули, и чашка ударилась о блюдце. В России остались подруга-предательница и несносный майор, разбивший ей сердце. Ладно, пусть не разбивший, но все равно несносный, и общаться с ним Ринальди отныне не собиралась. Так и выходило, что она теперь одна и никому не интересна.