Книга Мальчик, который рисовал тени, страница 93 – Ориана Рамунно

— Я знаю Берта много лет, – пролепетала Адель. – Он не убийца.

Гуго вытащил из кармана подвеску, показал ей.

— Узнаете?

Именно Адель выпытывала у Йоиля, не находил ли он чего-нибудь странного в кабинете Брауна. Золотая финтифлюшка обжигала ладонь, словно очередная улика против Берта.

— Нет, – помотала головой Адель. – Где вы это взяли?

— Йоиль нашел в кабинете Брауна. Она принадлежит Берту?

— Нет.

— Значит, Бетании…

— Невозможно, – возразила Адель. – У нее отняли бы сразу по прибытии в лагерь.

— Могла спрятать.

— Ну, предположим. Однако вы забываете, что она еврейка.

— И что с того?

— Для нее логичнее было бы носить подвеску с ивритской буквой «б», не находите?

Гуго сжал подвеску в кулаке. А девушка не глупа. Такая, пожалуй, доставила бы берлинскому преступному миру немало неприятностей.

— А если ей это подарил кто-нибудь из христиан? Тогда буква была бы латинская. Могли Берт и Бетания познакомиться еще до лагеря?

— Не знаю. Она прибыла в Аушвиц летом. Почему вы спрашиваете?

— На обратной стороне выгравирована дата – четвертое декабря тридцать первого года. Видимо, памятная дата, некий особенный день. Встреча? Свадьба?

— Хотите сказать, Берт и Бетания были любовниками с тридцать первого года?

— Просто выдвигаю версии.

— А если подвеску потерял не убийца, а уборщик?

— Думал и об этом, разумеется.

— Вдову спрашивали?

— Говорит, не их.

Гуго вздохнул и свернул к столовой. Шмыгнув носом, Адель побрела дальше. Потом ее шаги стихли, и она спросила:

— Хотите поужинать вместе?

Гуго не смог удержать довольной улыбки. От ее неожиданного предложения стало радостно – он не надеялся испытать подобное чувство в Аушвице.

— Бетания в лазарете, Берт в тюрьме, – попыталась оправдаться Адель. – Осмунда, ясное дело, не будет. Бетси шарахается от меня, как от прокаженной. От наших с вами разговоров мне сделалось грустно и…

— Конечно, – прервал ее Гуго. – Я с удовольствием с вами поужинаю.

Адель вошла, толкая перед собой столик на колесиках с двумя подносами. Колесики отчетливо скрипели.

— Еда не совсем такая, как в офицерской столовой, – извиняющимся тоном сказала она, – но есть можно.

Переставила подносы на стол.

— Пахнет вкусно. – Гуго подождал, пока медсестра не сядет, и попробовал суп. – А где сейчас Осмунд, по-вашему?

— Наверняка с Брунгильдой, – ответила Адель, в свою очередь отправляя в рот ложку супа. – Или празднует.

— Что празднует?

— Повышение.

Гуго ослабил узел галстука, удобно откинулся на спинку стула, вытянул здоровую ногу и вопросительно посмотрел на Адель.

— Какой мотив сильнее: карьера или любовь? – спросила она, отломила кусочек хлеба, обмакнула в бульон, прожевала и принялась машинально сгребать пальцем крошки. – Сегодня он объявил, что мы вернемся к работе над старыми программами. Та же группа, те же методы, только руководитель теперь он. Осмунд получил письмо за подписью рейхсфюрера Гиммлера с разрешением продолжать работу Брауна по генетическим болезням.

Гуго отложил ложку, скрестил руки на груди и перевел взгляд с девушки на окно, прикрытое ставнями. Гудела печь, в комнате было довольно жарко, по запотевшему стеклу медленно стекали капли.

— Преступник действовал на эмоциях. Будь это по холодному расчету, он не совершил бы некоторых ошибок.