Книга Мальчик, который рисовал тени, страница 60 – Ориана Рамунно

— И что они говорили?

Йоиль задумался, вспоминая.

— Бетания сказала: «Я тебя люблю, но если кто-то о нас узнает, нам конец». Он молчал, поэтому его голоса я не слышал. Зато он кашлял и дышал так странно, что я даже испугался.

Гуго наклонился к нему, и их лица оказались совсем близко. Он улыбался, показывая крепкие белые зубы, и у Йоиля исчезли последние крупицы вины за то, что предал Бетанию нацисту. Ведь Гуго был не просто нацист. Он был другим, лучше: Йоиль мог в этом поклясться.

— Спасибо, что честно все рассказал. Бетания впуталась в скверную историю. Когда взрослые говорят подобные вещи, они обычно шутят. Дело в том, что ей нельзя было заводить отношения с этим человеком.

— Арийцы не могут любить евреев, правда?

— Правда.

— А почему?

Гуго вздохнул, выпрямился и посмотрел на алый луч, пробившийся сквозь тучи. Снег на крышах стал огненным.

— Долго объяснять.

— Это из-за расы, да? – Йоиль поддел носком ботинка камешек, и тот улетел в их удвоенную синюшную тень, растянувшуюся на дороге. – Бетси Энгель говорит, что истинные арийцы не должны смешиваться с евреями, потому что евреи – раса ублюдков. Герр Фишер, а какой он, истинный ариец?

— Светловолосый, как Гитлер, стройный, как Геринг, высокий, как Геббельс.

Йоиль поднял недоуменный взгляд на Гуго. Он знал только Гитлера и точно помнил, что волосы у того темные.

— Извини, старая шутка, – пробормотал Гуго.

Йоиль задумался о докторе Брауне. Папа читал ему про одного английского детектива в шляпе и с трубкой. Йоиль сунул в рот палочку, которой недавно пробовал пробить лед, и принялся посасывать, представляя, что это трубка.

— Итак, Бетания по ночам встречалась с истинным арийцем, – изрек он, изображая настоящего сыщика.

— Именно так, – подыграл ему Гуго. – Между прочим, вчера кто-то упоминал о приятном запахе, исходящем от тела. Нельзя ли уточнить?

— Запах одеколона. Хорошего.

— Браун не пользовался одеколонами, от них у него начиналась крапивница. Позже я поинтересуюсь у фрау Браун, но пока предположим, что это так. Тогда какие мы можем сделать выводы, коллега?

Йоиль вытащил палочку изо рта и выдохнул воображаемый дым. Облачка пара от его дыхания тоже участвовали в игре.

— Это значит, либо его надушили насильно, либо доктор обнимался с кем-то, кто сам сильно надушился.

— Прекрасно! – Гуго взъерошил ему волосы.

Рука у него была такой же большой и шершавой, как у отца. У Йоиля защипало глаза и нос. Он едва не разревелся. У немца, кстати, глаза тоже были на мокром месте. Он грустно смотрел на Йоиля, а за улыбкой пряталась какая-то горечь.

— И потом, герр Фишер, – добавил Йоиль, стараясь отвлечь немца от дурных мыслей, – Бетания заболела. Не знаю чем, но у нее течет кровь. Помните капли крови на полу в кабинете доктора Брауна? Их могла оставить Бетания.

Гуго долго смотрел на него, затем произнес:

— На кону человеческие жизни. Я крови в кабинете не видел. Почему я должен тебе верить?

— Я не вру! – От возмущения Йоиль топнул ногой и сжал кулаки. – Там была кровь! Просто ее смыли.

— Попробуй меня понять…

— Это потому, что я еврей, да?

Гуго уставился на него с открытым ртом. Вылупился, будто Йоиль ни с того ни с сего отвесил ему пощечину. И замотал головой:

— Это потому, что ты ребенок.

Йоиль фыркнул. Он был уверен в том, что видел. Гуго пошел вперед, крепко опираясь на трость.