Книга Дым над Берлином, страница 36 – Ориана Рамунно

— Благодарю за уделенное время, герр Брехт. Если вспомните что-нибудь, позвоните, пожалуйста. Пока расследование ведем мы, я могу гарантировать должную приватность, однако если им займется гестапо… Ну вы понимаете.

— Разумеется.

Голос Брехта дрогнул. Он раздумывал, открыться им или нет. Оставалось только дать ему созреть, создав иллюзию, будто, лишь признавшись в романе с Марлен, он сохранит эти отношения в тайне.

— Итак, я жду вашего звонка, – сказал Гуго на прощание.

Йоиль никогда не бывал в типографии, и ему сразу тут понравилось.

Едва они вошли, их окутал запах бумаги и поглотил оглушительный грохот станков, терявшийся где-то под фресками на высоких потолках. Некоторое время Йоиль так и стоял, задрав голову. Из пышной растительности всех оттенков зеленого, какие только могут различить глаза человека, выскакивал олень с величественными рогами. За ним гналась свора собак. Небо над ними было ночным, звездным, бездонным. Йоиль тут же решил, что, когда вырастет, будет расписывать потолки.

— Нравится?

К нему подошла седоволосая, морщинистая женщина, одетая по-мужски. Не вынимая рук из карманов, она смотрела на Йоиля с легкой улыбкой.

— Очень, – сказал Йоиль.

Эдмунд положил руку ему на плечо и представил, назвав именем погибшего сына Фогта:

— Наш Бастиан. Он отлично рисует, тебе бы понравились его работы.

— Правда? А я – фрау Фолькер, но ты можешь звать меня просто Фрейей. Хочешь посмотреть, как работают станки?

Йоиль закивал. От него не укрылся томный взгляд, который Эдмунд бросил на эту женщину. Но она вовсе не обиделась. Напротив, ее лицо так лучезарно просияло, что Йоиль тут же почувствовал: ей можно доверять, пусть на стенах типографии и развешаны плакаты, которые ему совсем не понравились.

Он двинулся за Фрейей в цех, разглядывая изображения со свастиками. Один плакат оказался до того жутким, что Йоиль замер на месте. Злобный скелет верхом на самолете, с бомбой в костлявой руке, собирался сбросить ее на единственное святящееся окошко в городе.

— Страшно, да? Однако это работает. Люди становятся осторожнее. Едва стемнеет, зашторивают окна и выключают свет.

Фрейя привела его в самый шумный цех и показала на устройство, напоминающее большую пишущую машинку, только клавиш намного больше.

— Почти триста, – пояснила она, легко проведя по ним пальцем. – Заглавные буквы и строчные, курсив, капитель, жирный шрифт… А еще цифры, знаки препинания и аббревиатуры. Клавиши управляют перфоратором. Затем перфолента помещается сюда, в пневматический счетный механизм, после чего отправляется в печать.

Фрейя кивнула на работающий станок. Шум литейной машины был непрерывным, монотонным и ритмичным, словно танцевальная мелодия. Йоиль обошел вокруг этого дракона из потемневшего железа, сплошь состоявшего из рычагов, цилиндров и труб. Вот бы приделать ему крепкие брезентовые крылья и пустить летать над Берлином, Болоньей, над всем миром, сбрасывая вниз не бомбы, а веселые разноцветные картинки…

— У меня кое-что для тебя есть.

Фрау Фолькер обернулась на голос Эдмунда, и Йоиль вернулся к реальности.

— Не бог весть что, конечно. Добывать становится все труднее.

Фрейя деловито закатала рукава робы до локтей, взяла картонную коробку, вытащила оттуда бумагу, а Эдмунд достал из сумки хлеб и сало, положил в коробку.