Книга Дым над Берлином, страница 123 – Ориана Рамунно

— Пришли? – спросила Адель, когда Гуго остановился.

— Да. – Он кивнул на вывеску типографии фрау Фолькер.

Адель помогла ему войти. Седовласая женщина выключала станки, готовясь к налету. Она мельком оглянулась на них, дернула еще несколько рычагов и принялась открывать окна.

— Я ищу Эдмунда Фишера, – сказал Гуго.

— А почему вы ищете его здесь? – Женщина закатала рукава рубашки и связала волосы в пучок. – Бегите лучше в убежище, скоро разверзнутся врата ада.

— Я его сын.

Женщина прищурилась, изучая Гуго. Где-то совсем близко грянул взрыв, лампочки заморгали.

— Хорошо, идите за мной.

Когда все трое вошли в убежище, к ним обратились десятки бледных лиц. Гуго сразу узнал глаза Йоиля и отца. Ком в горле наконец-то исчез, растворился в освобождающих слезах, которые разогнали тьму, накопившуюся в его душе. Тайный приют глубоко под землей был озарен светом. Не солнечным, но светом надежды и жизни.

— Ты жив! – Йоиль бросился к нему и обнял, как когда-то, выбежав из ледяной душевой Аушвица. – Жив, жив! Я знал, я говорил!

Гуго крепко обнял мальчика, не замечая боли в груди.

— Что они с тобой сделали, изверги? – Эдмунд тоже нежно обнял Гуго, совсем как в детстве, когда тот ушибался. – Я очень боялся, что больше тебя не увижу. Я поступил, как ты велел, сразу отвел Йоиля сюда. Испугался, что нас тоже заметут.

— Все правильно, ты молодец, пап. – Гуго потрепал отца по плечу и огляделся.

Одеяла, миски, еда, канистры с водой. На веревке, протянутой от стены до стены, сушилась постирушка. И повсюду книги. Это было не обычное бомбоубежище.

— Это для них тебе потребовались продуктовые карточки, да?

Эдмунд выпучил глаза, дернул плечом, поджал губы:

— Ума не приложу, о каких таких карточках ты толкуешь.

— Ну хорошо, пап, – рассмеялся Гуго.

— Я сейчас вас со всеми познакомлю! – Йоиль потащил его и Адель в самую гущу народа. – Это Израэль, а это Сара, Руфь, Рудольф, Ханна, Дуда…

— Дуда? – Гуго заметил в уголке девочку-подростка с книгой на коленях.

Она подняла глаза. Темные, глубокие, ярко блеснувшие в полумраке. Гуго подошел и осторожно, чтобы не разошлись швы, присел рядом. Снаружи глухо грохотали взрывы. С потолка сыпались хлопья штукатурки, лампочка мигала.

— Я недавно познакомился с Дитером Костой. Знаешь, твоя скрипка все еще у него.

Глаза у Дуды расширились, губы приоткрылись. Она торопливо смахнула слезинку и обняла коленки.

— Как он?

— У него все в порядке. Дитер очень умный мальчик.

— И он правда хранит мою скрипку?

— Она лежит на столике рядом с кроватью.

По вспыхнувшему румянцу Гуго понял, что девочка влюблена. Он улыбнулся, а в груди, там, где он предчувствовал боль, разлилось неожиданное тепло. В разрушенном Берлине между теми, кого на пушечный выстрел не подпускали друг к другу, расцвела первая любовь. Сокрушительный ответ гитлеровскому безумию.

— Это Дитер тебя сюда пристроил?

— И герр Хофф.

— Из цирка?

— Да. Я пряталась в двойном дне вагончиков или в клетках с животными. Когда приходили эсэсовцы, он кричал, чтобы мальчик принес рому. Это был условный сигнал.

— Вот так ром! – Гуго расхохотался, подумав, как Вальтер Румер велел откупорить ради него бутылку превосходного рома, подняв на уши весь цирк. – А они не могли вывезти тебя из Германии, отправляясь на гастроли?