Книга Как повзрослеть, не умерев, страница 28 – Джиён Кан

Мингён, мама Джунсо, была женой подполковника Ли и работала воспитательницей в детском саду. После нескольких неудачных попыток забеременеть пришлось прибегнуть к искусственному оплодотворению, и наконец в возрасте тридцати девяти лет, пролежав все девять месяцев в постели, она родила ребенка, которого назвали Джунсо. Мингён заметила, что иногда сын избегает смотреть ей в глаза, его речь меняется, и на каждый вопрос он отвечает «не знаю». А еще у этого явления существовала определенная закономерность. Одно и то же повторялось в день зарплаты мужа Мингён, а именно – в районе десятого числа каждого месяца, и продолжалось два-три дня. В течение этого времени послушный и кроткий мальчик становился пугающе холодным, называл маму «тетей» и отказывался ходить в детский сад. Психиатры просто повторяли, как попугаи, что это диссоциативная амнезия, которая, должно быть, возникла в результате какого-то травмирующего события, и по мере роста состояние мальчика улучшится. В конце концов Мингён пришла на консультацию в центр для детей и подростков «Стремление души».

— Что такое диссоциативная амнезия? Объясни мне по-простому, – попросила Джэи.

— Это болезнь, которая может возникнуть после сильного испуга или страшного опыта. Человек сильно страдает, поэтому отделяет нормальную версию себя от больной. В дни, когда он сильно расстраивается, на место нормального «я» может прийти больное.

— Теперь я еще больше запуталась. Есть две версии меня, но только одна из них настоящая? – Джэи по-взрослому прикусила нижнюю губу и зубами сняла с нее верхний слой омертвевших клеток.

— На самом деле не совсем так, но в любом случае, когда наружу выходит больное «я», человек забывает о себе-нормальном. Примерно два дня в месяц Джунсо ведет себя как совсем другой человек. А в прошлом месяце таких дней стало на один больше, и он изменился на целых три дня.

В прошлом месяце Джунсо три дня не ходил в садик под предлогом гриппа. Ынхе сказала, что не может просто оставаться в стороне, зная, что ребенок болен, поэтому повесила на ручку соседской двери бумажный пакет с бутылкой имбирного чая и печеньем в виде ладони.

— Как он может так жить? Бедняжка.

В ответ на слова Джэи Соён только пожала плечами и рассмеялась:

— Кто о ком должен беспокоиться? Нам с тобой приходится еще труднее. Два-три дня – и Джунсо снова обычный ребенок. Мы с ним продолжим заниматься игровой терапией, и ему скоро станет лучше.

Джэи тоже бессильно рассмеялась. Ее жизнь и смерть напоминали замкнутый круг. Проходя через шов, который связывал два этих состояния, она умирала и возрождалась снова. Тем временем жизнь Соён оставалась прямой линией, вокруг которой, подобно обручу, вращался круг по имени Джэи. Мир рушился и собирался заново, а Соён старела в одиночестве, двигаясь неизвестно куда во мраке. По сравнению с ними Джунсо был пунктирной линией, которая время от времени прерывалась и снова продолжалась, но в целом без проблем двигалась дальше. Становиться дерзким и нервным на пару дней в месяц не так уж плохо. В группе Джэи были и дети, которые меняли образ раз в неделю, становясь то Эльзой, то Белоснежкой, то Моаной, то Гермионой.

— На самом деле Джунсо передал мне записку, – сказала Джэи, и улыбка сошла с ее лица.