Книга Госпожа Сим – киллер, страница 51 – Джиён Кан

И только я вытянула шею в сторону, куда ускользнула тетя, и собралась разрыдаться, как ко мне подошел он. Я была слишком мала, чтобы точно определить возраст взрослого человека. Оказалось, он тоже был то ли слишком юн, то ли слишком стар, чтобы угадать возраст ребенка, поэтому погладил меня по берету и спросил, сколько мне лет. Всхлипывая, я ответила: «Восемь». Его крепкие, как старое дерево, руки обхватили меня и прижали к груди. Сквозь слезы я расплывчато видела макушки людей.

Его машина было забита всевозможным хламом. Я уснула, свернувшись калачиком между старыми кроссовками и бадминтонными ракетками. Даже пока он нес меня в свою каморку – такую же тесную, как и его автомобиль, – я никак не могла отделаться от вязкого сна. Когда я с трудом разлепила веки от ударившего в глаза люминесцентного света, за окном его комнаты в полуподвальном помещении шагали беззаботные прохожие, а из-под их ног вылетали грязные брызги.

— Любишь молоко?

Он усадил меня, вялую спросонок, и протянул пакет молока для кофе, треугольный, с какой стороны ни посмотри. Пока я пила, он приготовил рис с зеленым горошком и омлет, на который сверху выложил крошечных маринованных креветок, и подал все на низком столике.

— Дяденька, а вы отведете меня в больницу, если я заболею?

Мне вдруг подумалось, что он и есть та самая мама, которая будет кормить меня три раза в день и водить в больницу, – о такой и говорила тетя.

— Знаешь телефон тети?

Тетя часто меняла номер телефона, но новый никогда мне не сообщала. Порой она подолгу и с серьезным лицом разговаривала с кем-то по мобильному. Затем оставляла мне пачку рамёна, веля разделить его на два приема пищи, ставила на стол тарелку с маринованной редькой и исчезала на несколько дней. «Дверь никому не открывай. В конце переулка живет старый извращенец, который охотится на детей. Если он попытается залезть к тебе в комнату, воткни палочки ему в глаза. Будешь колебаться, ничего путного не получится. Так что бей с силой и глубоко, чтобы он не посмел припереться сюда снова. Поняла, Опухоль?» Я каждый раз переживала, смогу ли отбиться от старого извращенца палочками для еды, ведь это все-таки не нож, не топор и даже не молоток.

— Я бы сказала его вам, но не помню.

Я немного слукавила. Мне не хотелось признаваться, что я живу одна с тетей в убогой лачуге в том же переулке, что и старый извращенец.

— Тогда ты не сможешь вернуться домой.

На самом деле я вовсе не хотела возвращаться домой. И была уверена, что тетя тоже не ждет меня обратно. Мне казалось, если я не назову ему номер телефона, то он навсегда останется рядом со мной, как настоящая мама. Будет готовить мне еду и прикладывать к разгоряченному лбу холодное полотенце.

— А почему омлет такой соленый?

Он налил мне в кружку прохладного ячменного чая, схватился за голову и стал рвать на себе волосы. На второй день спросил мой домашний адрес. В ответ я лишь проворчала, что салат из пророщенной сои совсем пресный, но при этом подчистую опустошила всю миску с рисом. Он вымыл мне голову теплой водой и включил вентилятор, чтобы высушить волосы, почистил мне уши ватной палочкой и выдавил клубничную пасту на щетку.

— Дяденька, вы ведь моя мама?

Он открыл шкаф и надел на меня прекрасное розовое платье из велюра. Оно было узкое и тесноватое в груди, но мне стало хорошо от мягкой ткани, пахнущей стиральным порошком. Мне так понравилась новая одежда, что, сидя рядом с ним, я принялась напевать под нос и складывать бумажный кораблик. Он лежал на спине, подложив под голову невысокую деревянную подушку, и вдруг резко вскочил: