Книга Госпожа Сим – киллер, страница 2 – Джиён Кан

Лавка закрывается, значит отныне я безработная. Я сняла фартук, обмотала цепью ручки морозильной камеры и повесила замок. Упаковала три своих ножа в газету и положила их в нейлоновую сумку для покупок. Вчера был день зарплаты. Оставалось радоваться хотя бы этому. Я открыла кассу и взяла деньги на проезд до работы и обратно за сегодня. Я не любила тратиться зазря. Выдвинула ящик под кассовым аппаратом и положила туда записку: «Взяла за проезд две тысячи вон. Надеюсь, вы скоро выберетесь и мы сможем встретиться под лунный Новый год. Сим Ынок».

Меня зовут Сим Ынок. В этом году мне исполнился пятьдесят один. Вдова. Безработная. И к тому же мать.

Мой сын Чинсоп готовится к возвращению в университет после службы в армии, а дочь Чина, надежная как скала, радует успехами в учебе. Муж пять лет назад наложил на себя руки. В тридцать четыре у него диагностировали диабет, но даже под страхом смерти он не соглашался перейти на бурый рис – так сильно его ненавидел. Поначалу муж принимал таблетки, но к пятидесяти трем, незадолго до своей смерти, уже колол большие дозы инсулина. Состояние ухудшалось: ему ампутировали один за другим оба мизинца на ногах, а из-за диабетической ретинопатии наступила слепота. Удивительно, но слепоту муж скрывал от нас почти год. Должно быть, трудно жить, полагаясь только на воспоминания об окружающем мире, но он вел себя ровно так же, как когда был зрячим. Затем однажды внезапно выехал на проспект, врезался в недавно открывшуюся пивнушку – и погиб. Установить достоверно, действительно ли он сел за руль, чтобы покончить с собой, не было никакой возможности. Полиция настаивала на версии самоубийства, и нам, не получившим по страховке ни воны, пришлось продать мясную лавку, чтобы расплатиться с пивной за причиненный ущерб.

Когда погиб отец, сын учился в средней школе. Сразу же после поступления в университет Чинсоп ушел в армию; дочь же с тех пор словно помешалась на учебе – иначе и не скажешь. Она целыми днями что-то решала, складывала, вычитала – и так по кругу. С детских губ без конца слетали заучиваемые английские слова, а песню «Сто великих корейцев» дочь изменила так, чтобы запомнить хронологию национальной истории. Я устроилась в отдел планирования одной страховой фирмы, но денег от этого не прибавилось. Опереться было не на кого, положение нашей семьи не улучшалось. Помыкавшись туда-сюда, как ячменное зернышко, я нашла работу в супермаркете, в мясной лавке.

Я расправила взятые из кассы две тысячи вон и положила их в кошелек. Раз уж теперь безработная, придется прогуляться пешком. Прикрывая глаза рукой от палящего солнца, я прошла мимо автобусной остановки и прихватила выпуск газеты «На каждый день», чтобы посмотреть объявления о работе. Похоже, здесь уже проехал сборщик макулатуры, потому что в лотке лежал всего один номер. Вероятно, между газетчиком и сборщиком существовало негласное соглашение всегда оставлять как минимум один экземпляр. Для ищущих работу вроде меня. И для того, чтобы эти двое могли поддерживать свой симбиоз, ни разу не встретившись.

Возвращаться домой не хотелось. Меня пугали счета и уведомления, забившие почтовый ящик. Я прогнала дремавшего голубя, села на скамейку и, надев очки, раскрыла газету. В разделе вакансий было полно объявлений. Работница зала, кухарка; ищу человека, который поможет с бизнесом, как отец родной, – Бора; набор сотрудников по выдаче кредитов; набор сотрудников телемаркетинга… Для обслуживания зала зачастую предпочитают корейцев из Китая, дешевую рабочую силу, обычно моложе самих владельцев. Можно было бы податься в кухарки, но слишком уж далеко добираться до работы. Позвонить девушке по имени Бора и спросить, не нужна ли ей помощь старшей сестры вместо отца, у меня не хватило смелости. Не знаю, чем должны заниматься сотрудники кредитной организации или специалисты по телемаркетингу, но ни там ни там я не проходила по возрасту: требовались люди моложе пятидесяти лет.