Книга Госпожа Сим – киллер, страница 15 – Джиён Кан

Сундок была единственной дочерью владельца нашего ресторана. Уродливую девушку знали все в этом районе. Сразу после рождения ей сделали операцию, чтобы исправить заячью губу, отчего сверху остался тонкий белый шрам. В первом классе Сундок перенесла тяжелую форму ветряной оспы, и ее лицо скукожилось, словно ребристая поверхность деревянного таза для промывки риса. После этого родители как оголтелые стали копить деньги. Только богатство, как они считали, было способно уберечь их дочь от людских издевок.

Верные своему решению, они начали с рыбной лавки на окраине, затем выкупили ресторан хве в центре города, а когда Сундок перешла в старшую школу, построили трехэтажный рыбный ресторан, который считался лучшим в районе. Именно он, «Дары Японского моря», и стал моим первым официальным местом работы. Но вопреки значению иероглифов в ее имени, Сундок не была ни доброй, ни порядочной. Ее вздернутый нос, будто пойманный на рыболовный крючок, обладал удивительным умением улавливать слабейший запах пищи. Она была настолько прожорлива, что не позволяла родителям съесть ни ломтика маринованной редьки, пока не попробует сама. На этом таланты Сундок заканчивались. Она была безнадежной в учебе, уборке или готовке, и казалось, всю ее жизнь можно описать лишь двумя словами: истеричность и обжорство.

Родители, понимая, что дальнейшее обучение дочери – пустая затея, посадили ее за стойку при входе в ресторан, как только она окончила старшую школу. Однако Сундок с шоколадным батончиком в руке днями напролет лишь глазела в телевизор, висевший напротив, и не проявляла интереса ни к ведению счетов, ни к продаже блюд. Даже когда гости, которых Сундок обсчитала, с криком требовали хозяина заведения, она все так же смотрела телевизор, заталкивая в рот шоколадный батончик. Мать Сундок слишком поздно узнавала, что происходит, и к тому моменту, как она, вытирая руки о передник, подбегала к стойке, гости уже степенно удалялись в сторону парковки, положив перед Сундок лишь несколько банкнот. Остальную сумму они удерживали в качестве компенсации за моральный ущерб.

И вдруг Сундок начала терять вес. В то время я как раз наконец-то перешел от шинкования редьки к разделке рыбы. Сундок выбросила в мусорное ведро покупаемые целыми коробками шоколадные батончики, к которым раньше тянулась каждые десять минут, и стала есть не шесть, а три раза в день. Если прежде ей было лень наклониться даже за деньгами, упавшими на пол, то теперь она и утром, и вечером собирала волосы в хвост и бегала вдоль берега реки или по стадиону. Мне тогда был двадцать один год, и я уже проработал в ресторане восемь месяцев.

Сундок худела с каждым днем, было сложно не заметить, что она сбросила несколько десятков килограммов. Хотя ее по-прежнему нельзя было назвать стройной, ее уверенность в себе росла: раньше она всегда носила только мешковатые штаны, но однажды вдруг начала ходить в юбках, длина которых становилась все короче и короче. Одна из работниц по фамилии Чхве, любительница посплетничать, рассказала, что Сундок клянчила у родителей деньги на операцию, чтобы сделать двойное веко, и пластику носа. Мои коллеги постоянно кружили вокруг Сундок, менявшейся на глазах, и одаривали ее комплиментами, за которыми скрывалось презрение. Но я старался держаться подальше. Когда в толпе глаза Сундок со все еще припухлыми после операции веками встречались с моими, я поспешно отворачивался. Я давно понял, что она восхищается мною, но не осмеливался ответить взаимностью на ее чувства. Даже будучи деревенщиной, приехавшим в столицу меньше года назад, я не желал встречаться с первой уродиной в округе.