Книга Госпожа Сим – киллер, страница 127 – Джиён Кан

На Ханчхоль, чьи седеющие волосы торчали в разные стороны короткими густыми прядями, словно группки одуванчиков на склоне горы ранней весной, отложил газету. Его глаза были красными.

— Неудивительно, что при нем оказалась записка. С нашей работой никогда не знаешь, где тебя настигнет смерть.

— Думаете, его могли убить?

На Ханчхоль не подавал виду, но по осунувшемуся за ночь лицу я догадывался, что его гложет.

— Это дело полиции – выяснить, что случилось. Важнее то, что теперь без Хёнсока на тебя свалится куча работы. Задание господина Пэка станет твоим дебютным выходом.

Судя по тому, что На Ханчхоль не ответил прямо, он знал, кто стоит за убийством Пак Хёнсока. И если я прав, то это новый киллер агентства «Смайл». По слухам, я знал лишь, что это женщина за пятьдесят. Когда я собирал информацию о Пак Тхэсане, то несколько раз приезжал на перекресток, где располагался офис агентства «Смайл», однако единственными женщинами этого возраста, которых я там видел, были продавщица йогурта, уборщица и торговка из лавки. Возможно, одна из них и была киллером, но я своим дилетантским взглядом не смог ее распознать. Даже если киллер – женщина, в моем понимании она все равно должна быть крепкой, проворной и с леденящим душу взором, как На Ханчхоль или Пак Хёнсок. Однако, когда речь заходила о женщине за пятьдесят, я мог представить лишь кого-то вроде мамы: невысокую и с тысячью завитков, похожих на пружинки, которые она носила, как шлем на голове. Наша мама, наша Сим Ынок, считала, что надо обязательно завтракать, даже если мир вот-вот рухнет. Она ходила в супермаркет в шлепанцах потому, что так удобнее, и свято верила, что драгоценности и крупные суммы денег надежнее всего хранить в кармашке на молнии, пришитом к нижнему белью. Я представил, как мама задирает свою юбку в цветочек, достает из трусов два пистолета и наводит на меня. В этот момент я не сдержался и фыркнул от смеха.

— Ничего смешного. Если ты провалишь задание, то дороги назад не будет. Вот, возьми хотя бы аванс.

На Ханчхоль открыл сейф, достал банковскую книжку с личной печатью и протянул мне. На книжке лежало тридцать миллионов вон. Изначально планировалось, что делом господина Пэка займется Хёнсок, но после его внезапной кончины осталась не только предсмертная записка, но и крупная сумма денег. Все равно что ссуда под залог моей жизни.

— Я действительно могу взять эти деньги?

Я застыл в растерянности. На Ханчхоль хотел было развернуть газету, но покосился на меня и сказал:

— Тебе страшно. Еще бы, тут любому будет страшно.

Три месяца назад На Ханчхоль предложил мне подработку за пятьдесят тысяч в день. Причин отказываться не было. Платили щедро, учитывая, что от меня требовалось только отвечать на звонки и заниматься документами. Это не так тяжело, как таскать на себе мешки на стройке, и не так изнурительно, как работать продавцом, стоя весь день на ногах и выслушивая придирки покупателей.

Как и говорил На Ханчхоль, первый месяц в мои обязанности входило только отвечать на телефонные звонки и наводить порядок в бумажках. Директор и Пак Хёнсок обычно с самого утра уезжали по делам, поэтому офис оставался в моем полном распоряжении. Но два месяца назад я решил, что хочу заниматься тем же, чем и они. Это была пятница, день моей первой зарплаты.