Книга Госпожа Сим – киллер, страница 111 – Джиён Кан

Жена учителя английского ни в чем меня не винила. Все случилось как раз в тот день, когда его обошли с повышением до заместителя директора, поэтому вдова только несколько раз бессильно потрясла за воротник директора школы, пришедшего выразить свои соболезнования, приняла от него конверт с деньгами на похороны и скрылась в туалете. Самым незаменимым человеком, затмившим на похоронах и юных, и седовласых родственников учителя, стал мой отец. Он неутомимо носил подносы с острым говяжьим супом, маринованным скатом и бутылками сочжу, поправлял обувь, небрежно оставленную скорбящими, и тут же подбирал с пола деревянные палочки для еды, пластиковые обертки и окурки, отчего его и без того сутулая спина сгорбилась окончательно. Сотни бутылок с сочжу и другими напитками появлялись на столах и, опустошенные, убирались с них руками отца, и каждый раз, как только у него выдавалась свободная минутка, он не забывал с раболепным выражением лица подойти к вдове.

Меня отстранили от занятий на неделю. Сначала я обрадовался, решив, будто отстранение подразумевает, что мне не надо ходить в школу, но потом выяснилось, что все-таки надо. Чтобы проводить время в так называемой комнате размышлений и в этом тесном угнетающем пространстве переписывать одно и то же письмо с раскаянием. Такое наказание вместо исключения из школы я получил благодаря усилиям моего отца. Он работал в школе уборщиком с тех пор, как нынешний директор занял свою должность, и в свободное от обязанностей время мыл тому машину или начищал обувь. За это вся поношенная одежда и надоевшие предметы обихода семьи главы школы переходили в наше владение. Поэтому у нас дома всегда было полно вещей в цветочек – этот узор очень нравился жене директора.

Директор был мудрым человеком. Зная, что я сыграл роковую роль в смерти учителя английского, он с легкостью закрыл на это глаза, правда удержал при этом зарплату отца за три месяца и велел ему дважды в год приводить в порядок заброшенные могилы своих родителей.

За исключением тех моментов, когда я ходил в туалет или ел принесенный отцом обед, я только и делал, что переписывал письмо с раскаянием. Иногда я попадался на уловки учителей, которые изредка заглядывали в «комнату размышлений»: если вдруг я принимался рассматривать картинки с подписью «найди отличия» в газете, оставленной учителем, кто-нибудь тут же бесшумно вбегал внутрь и ловко бил меня по спине ученической тетрадью или классным журналом, выговаривая, что эти дни отведены мне для серьезных раздумий или по крайней мере для чтения книг.

Устав от переписывания, я взял с полки толковый словарь. Я решил узнать, что значит слово «киллер», о котором я уже подзабыл. «Киллер (killer) [сущ. ] – один из трех атакующих игроков в волейболе». Вряд ли перед смертью учитель английского языка стал бы говорить о волейболе.

Тогда я открыл словарь английского языка. Три замечательных слога, объясняющих значение слова, я произнес вслух: «у-бий-ца».

Кёнсу, чьи родители владели небольшим магазинчиком, каждый месяц получал бесплатный купон, который можно было обменять на билет в кино: бонус за то, что он расклеивал киноафиши на стеклянных дверях их заведения. Иногда Кёнсу продавал купоны за полцены, чтобы подзаработать на карманные расходы. Тогда у меня совсем не водилось денег и все мои мысли занимал новый фильм Джона Ву «Наемный убийца». Даже закрыв глаза, я видел перед собой постер, на котором актер Чоу Юньфат в черных солнцезащитных очках целится в кого-то из пистолета. Фильму был присвоен рейтинг «18+», но родители Кёнсу весь день ловили мух в своем магазине, а его старшему брату тоже еще не исполнилось восемнадцати. Мне на тот момент было всего тринадцать. Что бы я ни сделал, я бы не смог выглядеть старше, чем ученик средней школы, однако, как ни странно, я был уверен, что обязательно увижу фильм, стоит мне лишь заполучить купон. В конце концов ажиотаж вокруг фильма набрал такие обороты, что я убедил себя, будто не смогу считать себя взрослым – пусть даже мне сделают обрезание, а пах зарастет волосами, – если не посмотрю его.