Книга Госпожа Сим – киллер, страница 101 – Джиён Кан

— Интересно, на кого они будут похожи? – спросил Ли Хёнсын, поглаживая снимок УЗИ, лежавший на его ладони.

Изображение больше напоминало ощипанных цыплят, чем маленьких людей.

— Лоб будет широкий. Дети всегда наследуют уникальные черты внешности родителей, а у моего супруга очень широкий лоб.

Я представила, как дети, унаследовавшие широкий отцовский лоб и мои тонкие губы, заливаются звонким плачем, похожим на старый дребезжащий проводной телефон.

— Можно я оставлю снимок себе? – спросил Ли Хёнсын, заводя машину.

Я оторопела. Он был просто коллегой моего мужа, а не отцом детей, – с какой стати я должна отдавать ему снимок?

— Нет, что вы! Ваша супруга может все неверно истолковать!

Я забрала снимок у Ли Хёнсына, и тот явно смутился. Вопреки моим желаниям, Ли Хёнсын порой заходил к нам домой вместе с мужем, навьюченный детскими вещами. Я была ему благодарна: из-за постоянных переездов муж редко виделся с семьей, а теперь у него вроде как появился старший брат. Но конечно, в ситуации со снимком УЗИ Ли Хёнсын перегнул палку.

— Мне сегодня приснилось огромное дерево. Когда я подошел рассмотреть плоды, свисавшие с его веток, то увидел большие каштаны и персики. На одном-то дереве! Думаю, у вас в животе мальчик и девочка.

Как и предполагал Ли Хёнсын, на двадцать первой неделе беременности врач сказал, что мне надо готовить розовые и голубые распашонки.

— Двойни редко вынашивают до сорока недель. Для организма матери это большая нагрузка. Если на тридцать седьмой неделе схватки не начинаются естественным образом, то их либо стимулируют специальными препаратами, либо делают кесарево сечение. У вас уже тридцать пятая неделя, поэтому при появлении выделений или болезненных ощущений в животе сразу приезжайте в больницу. Если же ничего особенного не случится, то увидимся с вами на тридцать седьмой неделе.

После осмотра на обратном пути домой мы с мужем сфотографировались на память в студии как раз напротив больницы. Фотография, на которой я стою в обнимку с мужем, гордо демонстрируя свой круглый, как у лягушки, живот, пришла по почте неделю спустя. Я поместила ее на первую страницу альбома, куда решила вклеивать фотографии двойняшек, чтобы запечатлеть, как они будут расти. Когда я поставила альбом на место на книжной полке, то почувствовала боль внизу живота. На схватки это похоже не было – боль не такая сильная, поэтому я вышла в лоджию, где стояла стиральная машина, чтобы постирать детские одеяльца, пеленки, миленькие крохотные шапочки и носочки. В этот момент у меня онемел низ живота, а туго натянутая матка словно сжалась в комок. Шла уже тридцать шестая неделя беременности. Неудивительно, что я могла родить в любую минуту, я ведь ждала двойню. Я выползла на четвереньках в гостиную и позвонила мужу. Боль, охватывавшая весь живот и поясницу, постепенно нарастала.

— Срочно приезжай. Дети вот-вот появятся на свет, – еле выдавила я.

Муж лишь протяжно вздохнул и повесил трубку. Даже если он поедет самой короткой дорогой, то до дому доберется минимум через час. В промежутках между схватками я поспешила надеть пальто, и вдруг на подол платья и на пол полилось что-то красное. В памятке беременной совершенно точно говорилось, что околоплодные воды прозрачные или желтоватые. Нигде не писали, что они могут быть красными, как кровь. Пока я доставала телефон из кармана и звонила в службу спасения, красная жидкость продолжала струиться у меня между ног. Трое мужчин в оранжевой униформе примчались меньше чем за пять минут, но к тому моменту мой живот наполовину сдулся. Объясняя «скорой», где находится больница, в которой я должна рожать, я несколько раз до крови прикусила нижнюю губу в попытке не потерять сознание. Схватки, от которых, казалось, меня всю вывернет наизнанку, не прекращались.