Книга Первый ящик снизу, страница 83 – Паоло Дельмастро

0-0 (короткая рокировка^[54])

— А кто вообще сказал, что главное — наказать преступника?

Действительно, кто?

Ответить я не успел.

— Вот что я тебе скажу, — продолжал Маркини. — Понятное дело, у твоего судьи голова холодная и ясная, потому что он просто сторонний наблюдатель. Но эта холодность, эта отстраненность и ясность мысли — своего рода шоры, которые не позволяют ему уловить суть проблемы. Уверяю тебя, чем больше ты вовлечен, тем меньше думаешь о наказании преступника. Ты озабочен только тем, чтобы усмирить этого самого демона.

…, g6 (пешка на g6)

Вот как все меняется, стоит лишь взглянуть на ситуацию под другим углом. Наблюдая со стороны, легко рассуждать о справедливом возмездии, в то время как кого-то изнутри разрывает ярость, потому что наказание, назначенное судьей, даже если оно последует, всегда будет казаться ему слишком мягким. А может, все дело в том, что внутри нас просыпается древняя потребность отплатить за нанесенную нам обиду. Ведь как ни крути, в глубине души мы все равно остаемся теми же homo sapiens, что когда-то вышли из лесов. Нам по-прежнему нужно смывать кровь кровью. И потому делегирование правосудия в руки такой абстрактной силы, как государство, до сих пор ощущается нами как нечто чуждое и противоестественное.

Я слушал его очень внимательно и уже начинал радоваться тому, что решился на эту встречу.

— Но это возвращает нас к закону джунглей: око за око, зуб за зуб.

d4 (пешка на d4)

— И сын за сына, согласно кодексу Хаммурапи^[55].

cxd4 (пешка с линии c бьет на d4)

— Выходит, дети расплачиваются за грехи родителей?

Кxd4 (конь бьет на d4)

— Да, если они совершают те же ошибки. Не хочу тебя разочаровывать, но закон джунглей по-прежнему правит нашей жизнью. Мы просто подняли его на новый, более изощренный уровень. Друг перед другом люди притворяются цивилизованными, но государства враждуют между собой точно так же, как семьдесят тысяч лет назад — ни больше ни меньше. Сильный выживает и богатеет за счет слабого.

В глазах Джакомо боролись гнев и печаль.

Сg7 (слон на g7)

Мы замолчали, продолжая эту абсурдную партию, которую знали наизусть, машинально передвигая фигуры и отмечая ходы ударами по шахматным часам.

Кd2, Фe6

Кd5, Фxe4

Кc7+, Крd7

— И как далеко это может зайти? Я имею в виду: предположим, человек убивает наркоторговца, потому что винит его в смерти сына. Потом — еще одного…

Я схватил своего коня.

Кxa8 (конь бьет на a8)

Тринадцатый ход белых. Я показал Джакомо взятую ладью.

— Это второй. Конечно, он был подонком. Но знаешь что? У него ведь тоже была семья. И где-то сейчас, наверное, есть женщина, которая хочет отомстить, но не знает кому. Когда все это закончится?

Маркини пожал плечами.

— Я полагаю, этому придет конец, когда все виновные заплатят. Все до единого. Только тогда демон успокоится.

— Я не верю, что демон всегда требует только смерти. Должен же быть какой-то способ усмирить его без убийств.

— Знай же, что смертная казнь — это компромисс. Это далеко не самое страшное наказание, которое может быть назначено преступнику. Его смерть — лишь способ, к которому прибегает общество, стремясь избавиться от злодея, когда оно больше не желает видеть его в своих рядах. Это не акт мести, а хладнокровное решение устранить зло — без боли и без мучений. Да, для преступника на этом все заканчивается, но лучше так, чем бесконечные страдания без надежды.