Книга Курятник в пентхаусе, страница 74 – Дарья Донцова

Нина перекрестилась.

— Сара встала слева и предложила Илье: «Вот тут прыгай». И дурачок как сиганет! Плюх! Ни звука потом. Тамара вскочила:

— Я тоже хочу!

Сара и ей предложила:

— Давай, дорогая.

Мне бы выбежать, закричать… Но ноги как парализовало, язык не шевелится, голова кружится, перед глазами все плывет, тошнит меня, плохо мне совсем. Просто очень нехорошо, тело окаменело… А девчонка, дурочка, за парнишкой скок с обрыва! На одеяле остались ее юбчонка да брюки Ильи. Сара на одежду посмотрела…

— Не желаю слушать наглую ложь! – возмутилась Мендельсон. – Наняли какую-то бабу, чтобы меня опорочить!

— Здрассти вам, Сара Яковлевна, – повысила голос рассказчица. – Не узнали меня? Нина Бокова. Я у вас одно время служила. Муж мой покойный краснодеревщик был, двери в вашем доме поправлял, скамеек вам понаделал. Знаю всех Мендельсонов как облупленных. Повезло мне два раза незаметно присутствовать в интересные моменты, но до сих пор я молчала, а сейчас рот открыла. Раньше следовало это сделать, да боялась я, что объявят вруньей.

— Она лжет, – упорно стояла на своем Сара Яковлевна. – Все, меня тут больше нет. До свидания.

По экрану заметались тени, потом мы увидели смятые подушки.

— Убежала, – констатировала Риччи, – а говорила: «Ходить не могу».

— У госпожи Мендельсон есть заболевание, – объяснил Димон, – хроническое. Она ложится в медцентр раз в год, несколько недель ей делают всякие процедуры, потом Сара живет, как обычно. Нина, что вы еще в тот день видели?

— Стоит Сара над вещами, – зачастила Бокова, – а сзади раздается противный голос:

— Милицию вызвать или договоримся.

И появляется…

Рассказчица сделала паузу.

— Настя! Мать Тамарки! Сара аж посинела: «Что вам тут надо?» Мендельсон избалованная, думает, раз у нее муж академик, то все остальные навоз под елкой. Заносчивая! Злая! Улыбочку на себя навесит и изображает добрую дворянку. Детей она терпеть не могла, их Александр Семенович любил и жалел. Жена перед ним спектакли разыгрывала. «Илюшенька, Томочка, сю-сю-сю». А как только он умер, хотела мальчика за дверь выставить. Но не смогла! Стул сломала!

— Как это? – удивился Никита.

— Просто, – объяснила рассказчица, – схватила его за спинку и в стену запулила. Мне муж рассказал, а тому Ира горничная нашептала, когда Володя пришел стул чинить. Ирина нас с Вовой любила, и мы к ней со всей душой. Хорошая женщина, не сплетница. только нам рассказывала, что у Мендельсонов творится. Сара Яковлевна никогда Александра Семеновича не любила. Она актриса знатная, перед людьми прямо Сахар Медович, все полагали, что жена профессора Илью и Тамару приголубила. Нет, их академик приветил. Он умный человек был, да попутал его бес, подсунул Сару, хитрую, жадную, лицемерную. Александр Семенович понимал, что как только он умрет, вдова Илью вытурит. А профессор мальчика любил, жалел, ну и обезопасил паренька. Прописал того в загородном особняке, завещал ему половину дома. Он находился в собственности академика. Тамаре он оставил хорошие деньги, но с условием, что над девочкой оформит опеку Павел. Тот, слава богу, не в мать пошел, а в отца. Очень хороший парень, умный, добрый, честный. Александр Семенович ему полностью доверял, а жене нет.

Сара Яковлевна взбесилась, когда адвокат ей завещание озвучил. Но сдержалась, даже улыбалась ему, сказала: «Муж правильно рассудил, будем с Илюшенькой вдвоем жить. И я не одна, и он под присмотром. Тамарочка с нами». Изобразила из себя царевну-лебедь. А когда адвокат уехал, как засандалила стул в стену, как заорала, аж посинела от злобы. Вот почему «добрая» вдова ребят утопила. Хитрая! Она подождала некоторое время после смерти мужа и утопила тех, кто на ее имущество посягнул.