Книга Курятник в пентхаусе, страница 25 – Дарья Донцова

Я поняла, что настал подходящий момент для главного вопроса:

— После того как дети завершают учебу, какова их судьба?

— Все идут получать профессию, – ответила Серафима, – я со своими выпускниками нахожусь в контакте. Радуюсь их успехам, печалюсь, когда у них неприятности. Если пройти по территории вглубь, увидите гостиницу. Взрослые наши детки приезжают сюда, как домой, останавливаются в отеле.

— Все доучиваются до конца? – подбиралась я к нужной теме. – До выпускных экзаменов?

— В основном да, – кивнула Серафима, – но по-разному бывает. Иногда родители уезжают на ПМЖ за границу, ребенок у нас остается. А бывает, что ученика забирают. Все индивидуально.

— Я узнала о вашей необычной школе от Тамары Владимировны Ефимовой, – соврала я.

— Кто это? – искренне удивилась Казакова и открыла дверь. – Давайте посидим в нашей столовой, угостимся чаем с пирожками.

— С удовольствием, – согласилась я и сказала: – Инесса Листова. Помните такую?

— Нет, – слегка растерялась Казакова, усаживаясь за стол, накрытый скатертью. – Кто это?

Задав вопрос, директриса взяла чистую чашку, налила в нее заварку из чайника, добавила кипятку из самовара, поставила передо мной и радушно предложила:

— Угощайтесь. На круглом блюде пироги с мясом, на квадратном с капустой, в корзинке яблочные.

— У вас прямо как дома, – восхитилась я, – длинный стол, за который все могут сесть, еда стоит свободно. Можно зайти в любое время?

— Конечно, – подтвердила собеседница, – только в одиннадцать вечера съестное убирается в холодильники. Но их легко открыть, если на кого-то ночной жор нападет.

— Тамара Владимировна Ефимова очень вашу школу хвалила, – упорно жала я на ту же педаль, – сокрушалась, что была вынуждена дочку Инессу Листову забрать.

Серафима Никитична заморгала.

— Инессу Листову? У нас такая никогда не училась.

— Вы уверены? – спросила я. – Инна сейчас уже взрослая, в гимназию ходила давно.

— Имя редкое, скажи вы сейчас – Маша, я попросила бы сообщить фамилию, – продолжала Серафима, – но Инесса никогда не посещала мою гимназию. Секундочку.

Серафима вынула из кармана мобильный.

— Лера, можешь говорить?

— Здрассти, – донеслось из трубки, – конечно.

Стало понятно, что Казакова включила громкую связь.

— Солнышко, у нас училась Инесса Листова? – спросила директор.

— В девяностых годах, – подсказала я. – Мать ее зовут Тамарой Владимировной Ефимовой.

— Сейчас в компьютере гляну, – пообещала Лера. – Вы ее помните?

— Нет, – вздохнула Казакова.

— Значит, не было такой, – отрезала женщина, – у вас память, как у слона. Недавно я видела документальный фильм, там объясняли, что слон того, кто его обидел, и через тридцать лет узнает!

— Ужас какой, – поежилась Казакова, – всю жизнь думать о врагах. Мне такое никогда не понравится.

— Инессы Листовой не было, – заявила Лера, – в девяностых у нас училась Инна Деревянкина.

— Дорогая, это немного не та девочка, – засмеялась Серафима.

— Я подумала, вдруг гостья ваша перепутала, – сказала Лера, – Инесса – Инна. Похоже!

— Согласна, – остановила ее Серафима, – но фамилии-то! Листова и Деревянкина. Вообще ничего общего.

— А вот и нет! – обрадовалась Лера. – Листова от слова лист. Где он растет? На дереве. Дерево – Деревянкина!

— Интересная логическая цепочка, – восхитилась владелица гимназии, – значит, ко мне можно обращаться Ефима Никитична.