Книга Ремонт, магия и прочие неприятности, страница 41 – Надежда Цыбанова

— Где можно найти перекупщика? – Тар задумчиво потер подбородок.

— Он бывает на рынке по вторникам, – быстро ответила Марта. – У третьего ряда, возле лавки с пряностями. Всегда в темно‑зеленом плаще и с тростью, на ручке которой вырезан сокол. И еще он постоянно нюхает платок – говорит, у него аллергия на бедность.

— Понятно, – Тар кивнул. – А сегодня как раз вторник. Мы сможем его перехватить. Значит, времени в обрез. Если этот любитель соколов и ароматов бедности уже успел распродать сервиз по чашкам, нам придется собирать его по всему миру. Так себе перспектива.

— И не факт, что все предметы найдутся, – добавила я, невольно покосившись на Агнессу.

Та стояла, скрестив руки, и смотрела на нас так, словно уже назначила главных виноватых во всех бедах города, включая прошлогодний град.

— Так чего стоите? – рявкнула она, и попугай в клетке нервно подпрыгнул. Бедная птица не ожидала, что кто-то способен верещать громче ее. – Верните мой сервиз! Или, может, вы все здесь заодно?

Марта, до этого тихо съежившись в углу, тут же вскинула голову и возмущенно пискнула:

— Я не заодно! Я жертва обстоятельств!

— Жертва обстоятельств не носит серебряную пудреницу в кармане передника, – спокойно заметила я. Марта тут же спрятала руки за спину, будто надеялась, что так футляр исчезнет.

Тар вздохнул, поправил ремень и кивнул в сторону двери:

— Пошли. Пока она не решила, что лучший способ ускорить расследование – это отправить нас туда бегом, а сама будет подгонять половником.

Мы выскользнули на крыльцо, где нас тут же настиг свежий утренний воздух вместе с любопытной соседкой. Она стояла у забора, прижимая к груди корзинку с пирожками, и смотрела на нас с таким видом, будто знала все на свете – и даже чуть-чуть больше.

— Ну что, герои-спасатели, – пропела она, едва мы поравнялись с калиткой. – Уже раскрыли преступление века? Или только начали подозревать, что в этом доме вообще все не то, чем кажется?

— Мы всего лишь устранили проблему с трубами, – буркнул Тар, стараясь не пересекаться с ней взглядом. Это как при встрече с медведем – лучше притвориться мертвым. Мы сейчас что-нибудь случайно скажем, а через полчаса по всей Весменке разнесут искореженную версию.

— Ой, да бросьте вы, – нахально отмахнулась от нас любопытная старушка, – попугай уже давно сдал все пароли и явки. Птица орет как оглашенная. Даже громче хозяйки.

— Вот к нему и обращайтесь с вопросами, – невозмутимо посоветовал Тар. – А еще лучше к хозяйке. Нам этика ремонтных работников не позволяет распространяться о происходящем в стенах дома заказчика. Разве что вы предъявите ордер, подписанный начальником стражи.

— У вас есть этика? – удивилась соседка.

— У нас есть воспитание и нежелание сплетничать, – с мягкой улыбкой поставила я старушку на место. Все-таки меня охраняет фамилия рода. Далеко не каждый захочет со мной связываться в Весменке.

Рынок встретил нас привычной суетой: торговцы громко расхваливали товар, дети носились между прилавками, а воздух был густо пропитан ароматами пряностей, свежей выпечки и чего-то подозрительно копченого, приправленного чесночком. На последнее желудок выдал жалобную руладу. Мы быстро нашли третий ряд и лавку с пряностями. Возле нее толпились покупатели, но человека в темно‑зеленом плаще с тростью пока не было видно.