Книга Тёмное сердце Белого озера. Книга 1, страница 114 – Мария Камардина

— Тише, – шепнула Алтина, сжимая её локоть. – Ты его спугнёшь своими метаниями. Дан Гэлхан, вы сможете подождать ещё немного? Нам нужно решить вопрос с платьем. Вы ведь идёте на бал?

Вирея припомнила, что про платье Алтина говорила утром, и что она собиралась отказаться, но теперь у неё было приглашение и кавалер. А ещё ей срочно нужно было время, чтобы привести в порядок голову. И, пожалуй, попросить совета у подруги, как лучше укрепить ментальный блок, чтобы сделать его менее проницаемым…

Гэлхан поймал её взгляд, улыбнулся, и внутри вдруг потеплело, и собственную улыбку сдержать едва удалось.

Кажется, прятаться уже поздно.

* * *

Толком поговорить с Виреей по пути в пансион Гэлхан не сумел, она лишь передала, что сферотехника с университетским дипломом в резиденции нет, но один из подсобных рабочих заканчивал колледж и кое-что умеет, и вот его-то Алтина пришлёт сразу после ужина. Дальнейшая беседа не сложилась – едва они вышли из здания в метель, как подбежал слуга и передал послание от его высочества. Записка содержала всего два предложения и для человека несведущего выглядела вполне невинно, но Гэлхан уже представлял, какой спектакль может последовать за фразой «голова гудит и, кажется, горло скоро опять разболится».

В итоге пришлось поторопиться, да и отставший на несколько шагов слуга не оставлял шансов на личное. Гэлхан всё же попытался начать разговор хоть о чём-то, но Вирея отвечала односложно и с явной неохотой. Он терпеть не мог делать выводы на основании эмоций в условиях недостатка информации, однако не так-то легко оказалось отогнать мысль, что он всё-таки испугал её разговорами о тёмных духах. Сказано было немногое, но для умной девушки не составит труда догадаться, какой раздел истории магии он изучал подробнее всего.

Двести лет назад он стал бы одним из тех, кого называли корнями Серебряного древа.

Некромантом.

Сегодня его дара едва хватало на то, чтобы видеть энергию смерти, но для подавляющего большинства жителей империи и это было страшно. Однако его высочество к большинству ожидаемо не относился. Он лежал на кровати прямо в одежде, поглаживая свернувшуюся на груди горностаечку, и алая с серебром рубашка создавала такой контраст с белым покрывалом, что хотелось морщиться.

— Я из-за вас с вашим снегом простудился, – буркнул он, едва Гэлхан перешагнул порог спальни. – Голова как будто ватой набита.

Гэлхан усмехнулся, жестом отпустил слугу, дождался, пока захлопнется дверь, и подошёл ближе.

— Вы уверены, что дело в простуде, а не в лени? Переизбыток которой… С чем, вы говорили, несовместим? – Он попытался положить ладонь на лоб подопечного, тот сердито фыркнул и увернулся, но лёгкого прикосновения хватило, чтобы поставить диагноз. – Симулируете, ваше высочество. И дуетесь. Дан Ансельм настолько задел вашу мужскую гордость сравнением с добычей?

Ивор поморщился и уставился в потолок.

— Это не такая уж новость, – проговорил он нехотя. – Я прекрасно понимаю, что мой выбор невесты непременно повлияет на расклад сил вокруг трона, и что это в любом случае будет не только мой выбор. Но мне нравится, когда об этом напоминают.

Говорить, что выбор собственного брата его высочество критикует регулярно, Гэлхан не стал. Он подошёл к креслу в углу, взялся за спинку, придвинул его к кровати и уселся, вытянув ноги.