Книга Тайна семицветных осколков, страница 97 – Ирина Осинская

Кажется, Булат не сразу поверил в происходящее.

Позволил самой сделать этот шаг. Позволил распробовать свою дерзость и насладиться ее головокружительной властью. Позволил передумать и отступить.

Вот только в мои планы это не входило. И оборотень понял.

Все изменилось в одно мгновение.

Губы Булата накрыли мои, перехватывая инициативу. Целуя уже совсем иначе — уверенно, жадно и глубоко. С властностью, от которой по телу разбегались щекочущие молнии. Мир качнулся и поплыл. Потерял очертания. В груди вспыхнуло что-то ослепительное и жаркое. Я судорожно вцепилась пальцами в крепкие плечи, ощущая их своим единственным якорем в бушующем океане желаний.

Прижалась теснее, потому что отчаянно хотелось почувствовать больше: это тепло, эту силу. Эту уверенность, от которой становилось одновременно сладко и страшно. Хотелось раствориться в мужчине. Превратить это мгновение в вечность. Меня снова затрясло, но уже вовсе не от страха. Сердце стучало, как бешенное, отдаваясь в висках глухими ударами.

Ладонь Булата властно заскользила по спине вверх, а затем снова вниз. От этого почти целомудренного движения по телу пробежала новая волна. Я вздрогнула, но не отстранилась. Напротив, выгнулась, как кошка, подставляясь под ласки и забирая все, что оборотень мог предложить. Тая от его нежности, и млея от своей смелости.

Ведь там, где он был осторожен, я действовала напористей. Раскрытыми ладонями ласкала полуобнаженное тело с уже поджившими ранами. Давила в себе желание провести ногтями, чтобы оставить уже свой след. Метку принадлежности. Предупреждение для всех остальных женщин, которые плотоядно смотрели на моего оборотня.

И, кажется, Булат это почувствовал. Застонал мне в губы, а в следующий миг подхватил и усадил на стол. Вклинился между бедер, прижимаясь очень неприлично, но крайне сладко. Вызывая новую порцию головокружения и ответный стон.

Пальцы, вцепившиеся в мужские плечи, дрогнули. Захотелось прижаться щекой к мощной груди. Убедиться, что его сердце бьется так же быстро, как и мое. Что не я одна стою на краю этого безумия, боясь сделать шаг вперед и вместе с тем не в силах остановиться.

И это я? Аристократка, которую воспитывали в строгости. Пусть и относительной. У которой поцелуй в щечку вызывал робость. Которая… Можно было бесконечно перечислять мое отношение к телесным проявлениям чувств, что родители, няньки и наставники вколачивали в голову.

С Булатом все это теряло смысл.

С ним просыпалось нечто древнее, живущее по своим законам. Этому древнему было плевать на принципы, нормы морали и стыд. Оно жаждало лишь огненной страсти, что будил оборотень. Своим запахом, дикостью и плескающимся в глазах обещанием всего и сразу.

Рядом с капитаном Лихобором я не боялась быть… собой. Немного бесстыдной, такой же дикой и жадной. До прикосновений, поцелуев и ласк. Рядом с ним все было правильно.

— Тук-тук, молодежь!

Сквозь громкие удары сердца я не сразу расслышала басовитый мужской голос. Ну, как-то не до этого было — у меня тут камзол отказывался расстегиваться. Однако Булата этот звук заставил остановиться и зарычать. Низко, утробно, но для меня совсем не страшно. Скорее наоборот — возбуждающе.

— Не рычи на дядьку, щенок! — рыкнули в ответ. — Все понимаю, но негоже это к девушке приставать, которую честь по чести не привел в дом!