Книга Дарующая нити, страница 95 – Тата Верная

— Это закрытый ресторан, — пояснил Иван, — повезло, что здесь освободилось место. Обычно запись сюда за несколько месяцев вперёд. Даже для меня.

Я счастливо улыбнулась: я радовалась тому, что моему любимому человеку хорошо, что он доволен.

В зале тихо играла музыка, столики были расставлены так, что казалось, мы были одни. Я слегка расстроилась, что оставила букет в том злополучном ресторане, а потом решила, что не буду. Буду наслаждаться тем, что есть сейчас.

Когда мы сделали заказ, Иван достал из кармана длинную коробочку.

— Сегодня три месяца, — он взял мою руку и поцеловал, — три месяца как мы вместе. Три месяца счастья, которое ты мне даришь.

От его слов и поцелуя побежали иголочки, разгоняя кровь. А потом проснулось любопытство: мне стало интересно, что в футляре. Хотя я и не носила украшения, но это не значит, что я их не любила: мне нравилось любоваться ими, прикасаться к ним, ощущая, как под пальцами теплеют камни, как переливаются их грани, если поворачивать их.

Я открыла футляр и обомлела: в нём лежала цепочка. И не простая, а из двух перевитых между собой нитей белого и жёлтого цвета. Она сверкала, как будто вся была сделана из бриллиантов.

— Как эта цепочка, ты и я, мы всегда будем переплетены вместе, — сказал мне Иван, когда надел мне на шею свой подарок.

Она была удивительно лёгкой, не давила. Практически не ощущалась на шее, но с ней было уютно. При повороте головы она слегка шевелилась, напоминая о себе. Об Иване.

Вчера я устала, готовясь к зачёту, поэтому сегодня утром я сделала небольшой круг пробежки и уже стояла, надевая свою любимую цепочку — подарок моего мужа. Я поймала одобрительный взгляд Ивана, который нежно обнял сзади и шумно вдохнул у уха. Он был без рубашки, только с полотенцем вокруг бёдер. Внизу живота начался разгораться пожар, мысли от лекций начали уплывать совершенно в другую сторону. Я уловила волну желания, исходящую от Ивана, а посмотрев на него, увидела янтарный блеск его глаз.

Такие утренние игры обычно заканчивались моим опозданием на пары. Но в этот раз я приложила палец к его губам, останавливая поцелуй. Он требовательно притянул меня к себе, и я почувствовала его желание у своих бёдер.

— Не сейчас, любимый, — я потёрлась щекой о его ладонь и отстранилась, — мне сегодня нельзя опаздывать. У нас зачёт по практике сразу с утра и вредный препод.

Иван что-то недовольно проворчал, но подарив поцелуй, отпустил. Волна сожаления и желания прикоснуться ко мне переплелись с нотками гнева и тревоги. Губы плотно сжались, мышцы на шее напряглись, но потом он, видимо, обуздал своего волка, потому что глаза снова стали медовыми, а взгляд, обращённый на меня — мягким.

— Не надо было тебе разрешать доучиваться… — бросил он, вновь целуя меня, а потом подталкивая к выходу из спальни, добавил: — иди уже, а то я передумаю.

Я тяжело вздохнула, схватила рюкзак и выбежала за дверь, не доверяя себе: очень хотелось остаться и насладиться его ласками. В груди заныло. От сожаления, наверно и от злости на этот дурацкий зачёт.

* * *

Зачёт я сдала, но радость заглушилась смутным беспокойством. Сначала я просто не могла сосредоточиться на лекции, потом какими-то вспышками стали появляться непонятные мне эмоции. К концу третье пары тревога усилилась, а к горлу подкатила тошнота. Я испугалась, что опять мне что-то подсыпали в еду. А потом я поняла, что Иван рядом и ждёт меня у машины.