Книга Дарующая нити, страница 50 – Тата Верная

— Ты помнишь? Сейчас я отнесу тебя в комнату, тебе принесут поесть. И ты поешь. И будешь как следует есть каждый раз, когда будут приносить еду.

— Ты хочешь откормить и сделать из меня поросёнка⁈ — это было сказано таким тоном, что мне тут же захотелось съесть её всю. Целиком и немедленно. Но я продолжил, еле сдерживая свой порыв:

— К шести часам приедут гости. Тебе принесут одежду, ты оденешься и спустишься к гостям. Будешь вежливо здороваться со всеми. И не будешь пытаться убежать.

— От кого убежать? — опять этот тон. Я зарычал, но ответил:

— От меня! — хотел продолжить, но меня вновь перебили:

— Поняла!

Что-то в её тоне меня насторожило, и я переспросил с подозрением:

— Что ты поняла?

— От тебя убегать нельзя, а от гостей — можно! Я всё запомнила, дорогой!

Я подавился. От слова «дорогой» я потерял мысль, а от смысла фразы чуть не поседел.

— Убегать и исчезать во время праздника нельзя ни от кого! — рявкнул я и хотел продолжить, но меня опять перебили:

— Нет! Первое слово дороже второго! — мой мозг начал закипать, а моя девочка продолжила рассуждать невинным голосом:

— И потом, если я не смогу убежать от одних гостей, то как я смогу вежливо поздороваться с другими⁈

И ведь не поспоришь! Я грохнул кулаком по стойке машины, и она треснула. Ничего, машину поменяю. А вот моя девочка замолчала. Я уловил восхищение в её глазах. Показалось, наверное. Она испуганно глядела на сломанную часть и продолжала молчать. Не хотел я пугать мою пару, но довела ведь! Зато дальше слушала молча и кивала:

— После ужина, в одиннадцать вечера, начнётся охота. Если не хочешь, можешь не участвовать. Но если захочешь — я буду только рад! Ты поняла меня?

Как только она кивнула головой, я вышел из машины, подхватил её на руки и понёс в комнату. На меня тут же обрушился шквал её эмоций: обида, озорство, возмущение, решимость, какой-то задор, злость, заигрывание, боль… Мой волк взвыл и забился в дальний угол моего сознания, бросив меня одного разбираться с хаосом мыслей этой несносной девчонки. Богиня! Ты меня наградила или покарала за что-то⁈ Пока я нёс её, Мара болтала ногами, раскинула руки так, что пришлось изловчиться, чтобы войти в дверь. Она вертелась на руках как уж, я еле удерживал её. Я остановился.

— Ты уже забыла о нашей договорённости? — рявкнул я, не выдержав.

— Нет! Я же не пытаюсь сбежать, не исчезаю…

— Но ты вырываешься как…

— А про вырываться ты ничего не говорил! — припечатала она.

И не поспоришь ведь! Мы двинулись дальше. Её неудержимая радость и веселье затопили меня, убив напрочь все мысли в голове.

Она делала всё, чтобы я сам уронил её. Ну уж нет!

Когда мы подошли к лестнице, моё терпение лопнуло, закинул её на плечо и пошёл вверх. Я крепко держал её за ягодицы и сжимал, наслаждаясь их упругостью. Зато она свободными руками цеплялась за все столбики, сшибала вазы, которыми была украшена лестница. То есть громила всё, что попадалось ей на пути. Не выдержал и шлёпнул её по упругой попке. И тут же подпрыгнул от ощутимого укуса чуть ниже шеи.

Вот зараза! Я зарычал — не от боли, а от возбуждения, которое ударило по мне, как хлыст. Я перекинул её обратно на руки и впился в её губы. Она обвила мою шею руками, и вся подалась ко мне.

— Если ты не прекратишь, я возьму тебя прямо здесь на лестнице. При всех! — угроза подействовала, и она затихла.