Книга Рассказы горе-ведьмы. Тайна заколдованной колоды, страница 33 – Юна Пир

— А твоих?

— Моих ушей и так никто не видит.

И тут до меня дошла вся комичность ситуации, в которой я нахожусь. Приехать к совершенно незнакомому человеку, завалиться к нему в дом со словами, что голос велел мне забрать у вас фамильяра… Это безумие. И если домик – не филиал психушки, то мне просто вызовут машину скорой помощи. Или полиции. Ну что ж… Надеюсь, Потапов меня вызволит по дружбе.

Я тяжело вздохнула, заглушила двигатель, взяла рюкзак и вышла под дождь. У калитки не было никакого звонка. Пришлось стучать кулаком по железу, наивно веря, что дома никого не окажется. Но замок щёлкнул, и дверь открылась. Участок оказался огромным, с большим количеством фруктовых деревьев, розовых кустов, давно отцветших примул и маргариток. Розы были любовно обрезаны и подготовлены к укрытию на зиму. На земле валялись неубранные гниющие яблоки. Вокруг никого. Однако свет в доме горел и пахло дымом от печи. Я поднялась по лестнице, открыла незапертую дверь веранды, которая была увита виноградной лозой, и вошла, не решаясь пройти дальше. В груди поднималась паника. На веранде были опять яблоки, много банок с вареньем и мёдом, резиновая обувь, какие-то садовые принадлежности. Но запах резины и яблок не мог справиться с запахом животных. Острый, неприятный.

Дверь с веранды в дом приоткрылась, и я услышала недовольный женский голос:

— Ну что встала столбом, Ульяна? Заходи, коль пришла. Быстрей. Тепло не выпускай.

И я вошла. Передо мной развернулась потрясающая картина: одну пятую большой комнаты занимала огромная печь, украшенная керамическими изразцами. Потолок невысокий, побелён. Деревянный пол сплошь покрыт домоткаными лоскутными ковриками, кроме места перед печкой, где на оцинкованном листе железа лежали дрова. Стены обиты широкой состаренной или реально старой доской. Справа от печки, напротив входа, в который я вошла, находилась ещё одна плотно закрытая дверь. Правее неё стоял обеденный стол из массива морёного дуба. У стены и с противоположной стороны стола стояли резные лавки из того же дуба, на которых лежали вручную расшитые подушечки бежевого цвета. Под окнами очень удачно вписались большие сундуки, на которых тоже лежали подушечки. А по стене, в проёме двери которой я стояла, установлена вполне современная кухня в скандинавском стиле из массива с электрической плитой, посудомойкой и цветными витражами в дверцах шкафчиков, по цвету сочетающимися с изразцами печки. Большие окна обрамляли ситцевые шторы. На полочках по стенам много стеклянных банок с сухими травами и глиняная посуда разной ёмкости.

За столом восседала хозяйка всего этого сказочного великолепия – худая высокая миловидная женщина лет шестидесяти с большими, блестящими золотом глазами. Волнистые густые волосы цвета соколиного крыла она собрала в высокий хвост, оставив по седоватому локону с каждой стороны лица. Перед ней стоял ноутбук. Ноутбук! В этой избушке! Он казался самым неправильным предметом во всём интерьере.

Посередине комнаты, на полу, гордо восседал огромный пёс, очень похожий на волка. Но это же не мог быть волк? Выражение его морды не предвещало ничего хорошего. Но это была единственная собака. Остальное пространство – на сундуках, на печи, на скамье, под столом, на подоконниках – облюбовали кошки! Разнокалиберные, разноцветные, длинношёрстные и короткошёрстные, толстые и худые, породистые и не очень. Когда я вошла, весь этот мохнатый мир оживился. Дверь громко сама за мной захлопнулась, отрезая пути к отступлению. Собака вскочила, подошла, обнюхала меня и вернулась, сев ближе к хозяйке, видимо, рассчитывая, что так будет удобней мне перегрызть горло, если я задумаю что-то недоброе. Но это было единственное адекватное поведение из всего продемонстрированного далее. Кошки все как одна стали на меня шипеть и, двигаясь боком, покидать помещение через дверь напротив меня.