Книга Попечительница, страница 33 – Наталья Шнейдер

Первый этап — обезжиривание. Потом стерилизация. Экспериментировать с эфиром дома не стоит: летучий, горючий, не ровен час, пожар устрою или надышусь. У Краузе в аптеке есть помещения для работы, вот пусть и сделает.

— Эфиром, — повторил Краузе.

— Именно. И к завтрашнему же дню приготовьте мне унции четыре раствора Люголя по той же прописи, что я присылала в прошлый раз. И еще найдите мне десяток мелких пузырьков. Чистых, с хорошо притертыми пробками, но с не слишком узким горлышком — чтобы в него мог пройти пинцет. Это не очень к спеху, но желательно уложиться в две недели.

Отто Вильгельмович записывал. После пузырьков с не слишком узким горлышком поднял на меня взгляд человека, выслушивающего бред сумасшедшего — но на удивление связный бред.

— Осмелюсь спросить, Анна Викторовна, что вы задумали?

И тон его был под стать взгляду — тон человека, перебравшего все возможные объяснения, но так и не сумевшего уложить их в нечто разумное.

Что бы я ни задумала, очень надеюсь, что мне не придется это исполнять. Пусть все окажется зря.

Впрочем, кому я пытаюсь врать? В любом случае все окажется зря. Если дойдет до дела — кто меня подпустит к беременной со скальпелем? Да даже со шприцем? Кликнут людей, повяжут и хорошо если сдадут на руки мужу, а в худшем варианте — в желтый дом. И с точки зрения любого разумного человека этого мира будут правы: барыня с медицинским инструментом наперевес — картина, не требующая пояснений.

Но сидеть сложа руки и ждать, когда грянет гром, я не могла. Да и не умела, если уж на то пошло.

Я открыла рот — и обнаружила, что устала. Устала изворачиваться, придумывать объяснения, искать оправдания, врать и помнить собственную ложь.

— Пусть вас это не заботит, Отто Вильгельмович, — спокойно сказала я. — Приготовьте все к завтрашнему дню.

— Пузырьки мне понадобится заказать у стеклодува.

— На ваше усмотрение, мне нужен результат. Счет присоедините к предыдущему.

Он помолчал. Посмотрел на колечки кетгута. На рисунок, на мои руки.

— Как вам будет угодно, — сказал он наконец.

— И последнее, Отто Вильгельмович. Английская соль у вас, разумеется, есть?

— Разумеется. — Кажется, он даже обрадовался: наконец-то губернаторша спросила что-то человеческое.

Он выставил на прилавок банку. Я отсыпала немного на ладонь, растерла крупинки пальцем. Кристаллы серовато-белые, слипшиеся, с мелким сором — обычная аптечная горькая соль, которую берут от запоров и не разглядывают.

— Магния сульфат, не оксид?

У Краузе, кажется, уже закончились запасы удивления, поэтому он просто ответил:

— Сульфат.

— Хорошо. Но мне нужна очистка получше. Переберите и перекристаллизуйте: растворить в горячей воде, процедить, выпарить, маточный раствор слить с осадка, высушить кристаллы. Если увидите, что чистота сомнительна, — повторите. Мне нужно полфунта готовой чистой соли. Работу, конечно, тоже учтите в счете.

Перекристаллизация уберет сор и большую часть примесей. Не фармакопейная чистота, конечно. Я утешила себя тем, что речь не о литрах раствора, как при регидратации. Насколько это снижало риск, я не знала: о пирогенах здешняя наука не подозревала, а проверить препарат мне было нечем и не на ком. Утешение вышло так себе. Впрочем, все мои сегодняшние покупки были из разряда «так себе».