Книга Попечительница, страница 176 – Наталья Шнейдер

— Григорий Иванович грозился доложить врачебной управе. Если со Светланой что-нибудь случится.

— Если, — повторил Андрей.

— Если. Утром он сказал «когда» — что у Светланы непременно начнется родильная горячка. Третий день, самое позднее пятый.

— Значит, до пятого дня он писать не станет, — задумчиво произнес Андрей. — По медицинской части он подчиняется медицинскому департаменту Министерства внутренних дел. По хозяйственной — мне. Вопрос в том, как он напишет свою жалобу. Если она пойдет через меня, то я могу положить бумагу под сукно. Но Григорий Иванович не просто так стал губернским доктором. Он может сразу написать в департамент, где у него есть знакомые. А может сперва дождаться моих действий. И пожаловаться уже не на губернаторшу, а превратить все это в историю о губернаторе, который покрывает собственную жену.

— А ты бы покрывал?

Он посмотрел на меня так, будто я спросила, умеет ли он считать.

— Я бы сделал все, чтобы до такого не дошло. Губернский доктор тоже не захочет войны со мной. Ему еще служить в этой губернии, а мне ею управлять. — Андрей пожал плечами. — Это мужские дела, и я с ними разберусь без тебя. Чего ждешь ты?

Я хотела было ответить — сплетен. Осуждения. От домов мне вряд ли откажут, но шептаться за спиной начнут.

И поняла, что это не самое худшее. Причуды губернаторши обсуждали до того, как я появилась в Светлоярске. Обсудят еще немного.

Хуже будет, что кто-то поверит.

— Я жду, что ко мне начнут приходить, — медленно сказала я.

Андрей чуть склонил голову.

— Зачем?

— За чудом. — Я сама не сразу поверила, что говорю это вслух. — Губернаторша дала детям в приюте питье, и во время поветрия не умер ни один. Губернаторша спасла подавившегося на балу, когда лучший доктор губернии уже тянулся за ножом. Губернаторша принимала роды, и родильница жива, и младенец тоже. Значит, губернаторша может все. Я не имею права вести медицинскую практику, но скажут — не захотела. Расстаралась ради племянницы Белозеровой, которой чем-то обязана — неважно, что ничем, придумают. А до других не снизошла.

Я помолчала и все же добавила:

— А еще я боюсь, что сама поверю в свое всемогущество. А я ведь не чудотворица. Просто кое-что знаю и умею.

Теперь долго молчал Андрей.

— Здесь я не смогу тебе помочь.

— Знаю, — кивнула я. — И еще ярмарка. Григорий Иванович отказался участвовать. Сказал, что его появление будет выглядеть так, будто он одобряет мою деятельность.

Андрей приподнял бровь.

— Он давал слово.

— Давал. И сам сказал, что вынужден его нарушить. — Я потерла виски. — А тонометр обещан. Об измерениях давления спрашивали даже на пасхальных визитах, мне Софья Андреевна говорила. Отменять — некрасиво. Самой садиться за прибор…

— Нельзя, — закончил Андрей за меня. — После вчерашнего это будет равносильно объявлению, что губернаторша открыла практику.

— Остается Генрих Иоганнович.

— Пожалуйста, никаких просьб от моего имени.

— За кого ты меня держишь! — возмутилась я. — Ты с самого начала сказал, что мой благотворительный капитал — моя забота, и объяснил почему. Я все помню. Ситуация и без того не слишком приятная, не хватало еще втягивать в нее тебя.

Я и сама понимала, как это будет выглядеть. Поссориться со старшим врачом — и тут же пойти к младшему. Договориться с подчиненным через голову начальника.