Книга Тыквенная история, страница 4 – Аля Миррова

— Ну что, куда летим завтракать?

В руках Лизи материализовалась метла, на голове — шляпа, а на плечах — шерстяной плащ.

— В кофейню! — муркнула кошка, ловко запрыгивая на тонкое древко метлы перед Лизи, которая уже успела оседлать традиционно-ведьмовское средство передвижения.

— Вперёд и вверх! — выкрикнула Лизи, и с диким хохотом вылетела в распахнувшееся окно.

Городок был расположен неподалеку, всего в паре миль, десять минут лета. Вцепившись одной рукой в древко, а другой придерживая шляпу, Лизи неслась над лесом, едва не задевая макушки деревьев. Ловко увернувшись от гибких ветвей старого Лоха — огромной плакучей ивы, росшей на опушке около зачарованного озера, она, наконец, выбралась на открытый простор тыквенных полей, которыми так славился их край.

Местные фермеры выращивали тыквы всех сортов. От самых маленьких, размером с грецкий орех, их очень любили феи и пикси. До гигантских, размером с телегу, на которых их и перевозили. Эти обычно шли на продажу великанам и горным троллям. Не каменным, у которых ума не больше, чем у скалы, из которой они родились, а именно горным, вполне цивилизованным и развитым.

А уж про разнообразие форм и говорить нечего. Тут можно было найти тыквы и абсолютно круглые, как шар, и квадратные, из них получались отличные шкатулки и хлебницы, и ввиде пирамиды, такие очень любили искатели, ступившие на путь познания себя, и в форме бутылки, и как бочонок, и прочее, прочее, прочее.

Цветовая гамма тоже была весьма насыщенной: от нежно-персиковых до ярко-терракотовых, от бледно-зеленых с лимонными полосками до темно-изумрудных с золотыми прожилками, от зефирно-розовых до черно-фиолетовых с темно-бордовой мякотью.

Из тыкв варили супы и каши, их тушили, парили, запекали, из них делали сладости, или занимательные поделки. А чтобы защитить урожай от птиц, ни одно поле не обходилось без пугала, так называемого Джека-Тыквы — две тонких крепких жерди, связанные крест на крест и наряженные в старые обноски, а сверху голова из тыквы с вырезанным на ней злобным прищуром и хищным оскалом.

Одни Джека-Тыкву боялись. Считалось, что его дух мечтает отомстить людям за причинные ему страдания, но не смеет приближаться к домам, скитаясь по полям до самого Самайна. А если увидит своего огородного двойника, то непременно попытается вселиться в предложенное тело, застряв в нем до тех пор, пока тыква не сгниет. Так что тыквы обычно снабжались охранными рунами, что позволяло им висеть на этих шестах годами, прежде чем время и непогода приводили их в негодность.

Другие, напротив, любили, утверждая, что именно его дух охраняет людей от неупокоенных душ. Именно для этого он зажигает в ночи свой фонарь из тыквы и бродит вокруг людских жилищ, выманивая неприкаянные души, которых по неизвестной причине привлекает его огонь, и они летят на него, как мотыльки на свет. Всю ночь он собирает их в свою тыкву, а на рассвете исчезает вместе с туманом, унося с собой тех призраков и полтергейстов, которых ему удалось поймать.

А третьи просто использовали эти древние легенды и предрассудки для того, чтобы подзаработать. Поэтому в канун Самайна, да и в принципе в течение всего сезона продажи тыкв и изделий из них, в любой уважающей себя лавке, можно было обнаружить изображение Джека-Тыквы во всевозможных образах: от весьма милых и трогательных до самых жутких.