Книга Солнце Мирлеи, страница 190 – D. Scriptor

— Твой брат бы не хотел, чтобы ты становилась тираном, — сипло проговорила Кора, а по ее телу табунами бежали мурашки.

— Откуда тебе знать! — рявкнула Агнесс, вдруг схватив ее за ворот кофты. — Ты ничего не понимаешь, — прошипела она ей на ухо, крепче сжав пальцы. И резко отпустила. — Но ты можешь мне помочь, — улыбнулась Кормак самой безумной улыбкой из всех возможных. Смерть брата сломала ее, как куклу, оставив лишь огромную трещину размером с душу. А душа у Агнесс когда-то была очень большой и светлой. — Ты поможешь мне вернуть брата и уничтожить Милету.

— Никогда, — прорычала Коралина, резко дернувшись.

Агнесс ничего не ответила. Провела пальцем по своему смарткому, и машина позади нее тихо загудела. И вот тогда пришла боль, проткнувшая сознание тысячью игл. Кора упала на колени, глядя в бесконечность переживаемых жизней. И где-то среди них был Алекс Кормак, до которого так отчаянно пыталась дотянуться его свихнувшаяся сестра.

Больше нет ничего.

В битве с самим собой всегда побеждает…

Рэйн обманул, потому что когда Талий открыл глаза, Коралины рядом не было. И он до сих пор был в медблоке космодрома острова Коромэ. Пару секунд он просто смотрел на серый, в каких-то местах сырой потолок и отсчитывал глухие удары своего сердца. Как же сильно хотелось зажмуриться и поверить в то, что все закончилось, но Талий прекрасно знал, что это не так. Кора до сих пор в плену, похищенных мужчин Дукрут продает в рабство, а Милета на грани войны. Идеальная картинка трещала по швам, осыпаясь крупным пеплом на его голову. Талий жадно втянул носом воздух, резко сев. Тело тут же отозвалось глухой болью, и мужчине потребовалась пара секунд, чтобы прийти в себя. Медицинские капсулы на Дукруте были не такими продвинутыми, как на Милете, поэтому напоминание о нескольких часах чистого ужаса останутся шрамами навсегда.

Талий равнодушно оглядел покрытые бледными синяками руки и провел ладонью по лицу. Левая сторона болезненно опухла, но вот глаз, кажется, был в полном порядке, что приносило своеобразное облегчение, ведь негоже милетскому мужу ходить с искалеченным лицом. Талий горько усмехнулся, скривив губы, и опустил ноги на прохладный серый пол. Кровать под ним возмущенно скрипнула, и он даже испугался этого чужого, совершенно незнакомого звука. Дома не так, дома всегда все мягкое, исправное… идеальное.

Сердце болезненно заныло, но Талий сжал кулаки, приказав себе собраться. Посокрушается об этом потом, когда Коралина будет в безопасности. Когда все будут в безопасности. Мысль об отце заставила вздрогнуть и напомнить самому себе, что самое сложное еще впереди. Ник Сэт-Ави пообещал рассказать о внутреннем устройстве ангаров, где провел три мока, отряду, которым почему-то руководила цветочница из того бутика, куда они с Коралиной зашли в день знакомства с его родителями. Да, Талий вспомнил ее сразу же, но на здравое осмысление происходящего просто не хватило сил.

От размышлений его отвлек тонкий писк, исходивший от медицинских мониторов — кажется, индикаторы оповещали персонал о его пробуждении. Талий скривился, когда услышал топот ног по ту сторону автоматических дверей — дукрутские врачи все равно оставались… дукрутами, и он никак не мог прогнать эту мысль из головы. Но вместо потенциальных неприятелей Талий встретился с глазами цвета летнего неба. Такое бывает только над Милетой.