Книга Солнце Мирлеи, страница 152 – D. Scriptor

Талий, ожидавший чего-то такого, лишь тихо вздохнул, буквально вжавшись щекой в ее колени, и вздрагивал в такт ее всхлипам. Его с детства учили, что женщина сильна и непреклонна, но своим нежным и чутким сердцем он прекрасно понимал, что даже она имеет право на слабость. На крохотную, закрытую тишиной ночи и надежно спрятанную в объятиях. Он и был этими объятиями, тянулся к Коралине, пытаясь впитать всю ее боль целиком, без остатка. Его семья. Его сила. Его же боль и мука. В этой девушке был его мир, в глазах, теплых и родных, Талий видел спокойствие и безопасность. Но даже в женской несокрушимости есть место слезам.

Он посмотрел на Рэйна, и одного лишь взгляда хватило для того, чтобы понять друг друга. Коралина рыдала тихо, почти что беззвучно, безуспешно глотая свою боль вместе со слезами, едва ли не задыхаясь в них. Талий осторожно убрал налипшие волосы с ее лица, пока она судорожно утирала мокрые щеки, жадно хватая ртом воздух. Он сердцем понимал, как долго Коралина сдерживалась, прятала все в себе, заставляя себя улыбаться им. Его сильная, милая Кора. Они с Рэйном оба знали, что рано или поздно, но все вырвется наружу. И пообещали друг другу быть в этот момент рядом с ней.

— Поставь чай, — глухо попросил Рэйн, подтянув Кору за плечи и прижав ее к себе. Девушка только прикрыла глаза, а с дрожащих ресниц продолжали капать слезы. — Тебе нужно умыться, хорошо? Все в порядке. Мы рядом, — голос поразительно мягкий, убаюкивающий. Талий и сам бы попал под его влияние, если бы не получил задание и не скрылся на кухне. Коралина предвиденно не ответила, позволив поставить себя на ноги.

В голове было пусто и шумно, словно гул тысячи ветров. Лицо и глаза жгло. В груди болело. Отчаянно не хватало воздуха. Она даже не отобразила того, что Рэйн притащил ее в ванную едва ли не на себе, с такой легкостью, если бы Коралина ничего не весила. А весила она прилично, но сейчас до этого совершенно не было никому дела. Кажется, немного протрезвила ее только вода, которой Рэйн принялся омывать ее щеки с подчеркнутой аккуратностью. Кора даже встрепенулась, наконец сфокусировавшись на его лице. Сосредоточенном, спокойном лице, которое выражало лишь полнейшую серьезность и рассудительность. Коралину должно удивить то, как парни быстро среагировали, не выказав растерянности при виде ее с трудом объяснимой истерики, но думать об этом попросту не хватило эмоций — она все выплакала.

Рэйн заметил, что она понемногу начала приходить в себя, и позволил себе осторожную улыбку, полную неземной нежности. Выключил воду, осторожно проведя большим пальцем под левым глазом — стер последнюю слезинку. Кора сидела на ванной табуретке и чувствовала, как подрагивали колени. Соображала она с трудом, не зная, в какую крайность броситься — в ту, что Коралина во всем созналась, или в ту, где она позорно разрыдалась, будто девчонка. Но один лишь взгляд на Рэйна доказывал обратное — позором это не было, лишь необходимым откровением. Он глядел на нее с прежней любовью и нежностью, размеренно оглаживая ее щеки обеими руками. Сидел перед нею на корточках, и только сейчас Коралина почему-то подумала о том, какой он на самом деле высокий, внушительный, с широкими плечами и острыми скулами. В стрессовых ситуациях ее всегда подбивало на странные мысли.