Книга Венец из волчьих ягод, страница 87 – D. Scriptor

Его тело было сильным, мощным, выносливым. Шрамов было немного, но королева Каланта лично следила за тем, чтобы каждое увечье, полученное Маут Гуламом на войне, осталось с ним навсегда. Варасса не знал, как на это отреагирует княжна. Быть может, испытает отвращение и прогонит его прочь. Юноша содрогнулся, натягивая на чистое тело самое пригодное по его мнению платье, из темно-зеленого шелка, расшитое серебряной нитью. Варасса не был рожден для нежности, для женьего удовольствия. Бесконечные войны и сражения превратили его в один сплошной незаживающий рубец, как снаружи, так и внутри. Каланта позволяла залечивать лекарям только его лицо, чтобы принц не терял «товарного вида».

Варасса остановился перед зеркалом, принявшись расчесывать длинные вьющиеся волосы. На смоляных прядях блестели капли воды, словно драгоценный жемчуг. Мыс Никса находится на территории Золотого моря, самого теплого на Миагере. Там полным-полно жемчуга и ракушек. И сейчас они все залиты кровью. Руки принца дрогнули, и деревянный гребень запутался в волосах.

Укрыться бы от мыслей таких, убежать, даже если княжна побрезгует им после того, как увидит шрамы, лучше заботиться об этом, а не о приближающемся отбытии в самое пекло. Варасса так сильно устал от войны.

«После свадьбы перестанешь быть Маут Гуламом. Никаких больше битв. Я позабочусь об этом»,— так сказала Сильванна, и Вар ей верил, так слепо, будто она была богиней. Даже с одним только обещанием на губах, он был готов пойти за нею хоть на край света.

Принц коснулся своих губ. Стараниями лекарок его лицо выглядело так, будто королева Каланта минувшим утром и не думала наказывать сына. Княжна не должна была видеть его таким, но Варасса даже не представлял, какая сила потянула его навстречу к ней. К женщине, которая предложила ему близость без обязательств, которая одним только таким словом обесчестила его, унизила так сильно, что после этой ночи принц рисковал оказаться на виселице. Ни один мужчина Эголлы не имел права распоряжаться своей девственностью до свадьбы, и каждый об этом знает. Кроме, разумеется, чужеземцев. О таких вещах не пишут в книгах и не рассказывают паломники. Даже патриархальный Амирак оставил в далеком прошлом традиции «чистых невест», и только Эголла продолжала трястись над своими обычаями.

Варасса мог бы все объяснить, мог бы отказаться, но выбрал свой путь из жгучего страха потерять расположение княжны. Важнее невинности для мужчин Эголлы было только женское слово. Если Сильванна возжелала это тело, она его получит, и не будет для нее препятствий, уж Варасса об этом позаботится.

Принц убрал гребень и собрал волосы в аккуратный пучок на затылке так, чтобы была видна рабская метка. Княжна должна знать. Его руки тряслись от ужаса, но в глазах горел упрямый огонь. Варасса оглянулся на приготовленные для этого вечера веревку, кинжал и настойку из зимовницы.

Солнце село за горизонт, и мир окутала ночь. Пора.

* * *

Получив приказ отвести Клюкву в сад и не беспокоить меня до завтрашнего полудня, Гурьян едва ли ядом не плюнул. Он прекрасно знал, зачем мне все это, видел меня насквозь. Но молчал. После приема у леди Аши мы так и не поговорили, и воевода явно затаил обиду. Придет час, и он потребует с меня и за угрозы, и за предательство Асена. Придет час, Гурьян выступит против меня, и я пойму его.