Книга Венец из волчьих ягод, страница 277 – D. Scriptor

Расшитая красными нитями рубаха липла к его распаренному после бань телу, а мокрые волосы были собраны в небрежный пучок. Вар смотрел на меня с каким-то беспокойством, и мне пришлось стряхнуть с себя все лишние мысли. Я сразу подметила, как судорожно принц натягивал рукава, словно намеревался что-то укрыть от меня, спрятать.

— Что случилось? — я вопросительно склонила голову и никак не могла понять, что меня так смущало в его внешности, нечто неуловимое. — Почему ты так смотришь?

— Красногорские бани, видно, придумали для пыток? — недовольно пробурчал Варасса, а я, опешив, несколько секунд просто смотрела на него. А потом расхохоталась, так громко и несдержанно, что, казалось, задрожали стены.

— Ха-ха, Вар! — я схватилась за живот, пока он глядел на меня исподлобья, тоже улыбаясь. — Я даже не думала… ха-ха! Для пыток! Сказал же! Боги!

— Это так смешно, Сильва? — Варасса сделал ко мне шаг, и на таком расстоянии я чувствовала, как горяча была его кожа. Весь он пах сушеными травами, березовыми вениками и смолой.

— Обычно после бань мы сигаем в прорубь, — я отдышалась.

— Безумие, — Вар остановился совсем рядом со мной, глядя сверху вниз. За всеми этими шутками скрывалось волнение, склизкое, как клубок змей.

— Ты не представляешь, какое, — тихо ответила я, перестав улыбаться, и бросила быстрый взгляд на оттянутые рукава его рубахи. Мои собственные запястья жгло призрачным, почти неощутимым, но мучительно болезненным огнем. — Что случилось? — я повторила свой вопрос, коснувшись самыми кончиками пальцев его ладоней. — Я вижу твое смятение, Вар.

— Все в порядке, Сильванна, — тихо произнес он, не спуская с меня прямого, тяжелого взгляда. Там застыл вопрос, который Вар не сумеет озвучить никогда в жизни.

Я вздрогнула и резко дернула его рукава вверх, обнажив предплечья. Нежная кожа запястий была покрыта сеткой тонких розовых ожогов. Варасса отшатнула от меня, но я крепко вцепилась в его локти, не давая отойти. Я же знала, что язык у Гринько без костей, знала, какими жестокими бывают люди Красногорья, падкие на слухи и зависть. Я же все это знала, и все равно отпустила Вара в самое гнездо этой черноты.

— Это вышло случайно, — прошептал он, а я глядела на его руки, такая бессильная против его горя. Я бы могла поклясться ему в любви, могла бы заверить, могла бы…

— Как скажешь, — так же, едва шевеля губами, сказала я. — Нужно, наверное, обработать?

— Ваши слуги не знают, куда отнесли мои вещи, — Варасса покачал головой, с сожалением глядя на меня, словно винил себя в том, что я увидела эти ожоги. — Утром я со всем разберусь, и… Тебе нужно отдохнуть.

— Мне нужно, чтобы ты перестал себя истязать, — вспылила я, поздно прикусив язык. Вар нахмурился, мягко высвободившись из моей хватки.

— Еда остынет, — совершенно невозмутимо заметил он, прошагав мимо меня к столу. Я беспомощно опустила руки, глядя ему в спину. Внутри меня переворачивались моря. — Ты… отужинаешь со мной? — Варасса посмотрел на меня, и в его глазах угадывалась мольба, против которой я ничего не имела.

— Да. Конечно, — я сипло выдохнула и подошла к нему. Ароматы и аппетитные яства меркли на фоне того, что творилось в моей душе.

Впервые за долгое время я была до обидного бесполезна. Я малодушно поверила в то, что моя просьба возымеет силу, и Вар перестанет мучить и наказывать себя, но какой же обманутой я оказалась. Эта боль корнями вцепилась в его душу, и, оборвав соцветие, я не излечила ее полностью.