Книга Венец из волчьих ягод, страница 240 – D. Scriptor

— Мрак, — Варасса тихо выругался, сжав в руках венцы. Несколько ягод лопнуло, и его ладони окрасились алым.

Вар готов был сражаться за нее с Фаридом и даже Эвером, но противостоять тому, кого Сильванна любила сама… это было соразмерно преступлению. Принц уважал чувства своей невесты и знал, что преданность не просто слово. Он был виноват в том, что принцесса возжелала его, сам спровоцировал, сам.

Возле дверей в его покои стоял воевода из Красногорья. Вар смутно помнил его лицо, но по запаху узнал того самого, который постоянно ошивался возле Сильванны. Мужчина тоже заметил принца, и его лицо перекосило от злобы. Он сорвался с места и в несколько шагов оказался возле Варассы, вцепившись в ворот его одежд.

— Где она? Где княжна, а? — Гурьян, а это был именно он, едва ли не дышал огнем. Вар нахмурился и одним резким движением убрал от себя его руки и выпрямился.

— Зачем тебе понадобилась Ее Высочество? — голос принца был грозен, словно гром в горах.

— Не твое дело, — ощетинился воевода, опасливо отступив. Магия Варассы задавила его в мгновение. — Отвечай.

— Если принцесса Сильванна не уведомила тебя о том, куда собирается идти, значит, не хотела, чтобы знал, — резонно заметил Вар, вздернув подбородок. Гурьян оскалился.

— Мой брат умирает, ты слышишь? — прошипел он, снова наступая. Его кулаки были сжаты. — Мать отправила письмо, что его собираются хоронить через пять дней. И Сильванна должна быть там.

— Я сожалею о твоей утрате, — принц кивнул. — Однако причем здесь…

— Мой брат и Сильванна помолвлены. Они должны были пожениться. Сейчас до тебя дошло? Ты хоть знал, что княжна любит другого, когда ложился с ней, а?

Отчего-то Варассе вспомнился вечер перед решающей битвой за Змеиный Хребет. Тогда он познакомился с воином-лумом, молодым и задорным. Он без конца говорил о своей невесте, из семьи купцов, которая родила ему сына. На следующий день Варассе пришлось выносить его с поля боя и отвоевывать у смерти до возвращения в лагерь. Тот воин был так влюблен в жизнь, так отчаянно хватался за нее, а Вар даже не удосужился запомнить его имя.

— Догадывался, — он внутренне содрогнулся. — Смею напомнить, что говорить с таким пренебрежением ни о принцессе, ни обо мне ты права не имеешь, — прорычал принц, удивившись силе собственного голоса.

— А мне без разницы, — выплюнул Гурьян, бесстрашно заглянув в его глаза. — Княжна померла для меня и моей семьи в тот самый день, когда связалась с таким блудником, как ты, Ваше Высочество. Она тебя стоит. Продажная шлюха.

Вар резко вжал воеводу в стену, лишь слышно было, как его спина звонко пропечаталась к рельефным камням. Гурьян судорожно втянул воздух через рот, а принц стиснул его плечо с уверенностью, что на коже лума останется темный синяк. В груди Варассы бурлили океаны, а в глазах плясали молнии. Воевода тоже заметил это и сжался под напором страшной мощной магии. Всю его спесь смыло с лица, остался лишь животный ужас перед тем, кто был гораздо сильнее.

Варасса обнажил хищные клыки, глухо зарычав. Гоблинская кровь в нем была гораздо сильнее эльфийской.

— Никто не посмеет оскорблять принцессу Сильванну. В особенности чернь вроде тебя, — Вар нагнулся к дрожащему мужчине, и тот зажмурился. — Ты же знаешь, кто я. Подумай, хочет ли твоя мать, чтобы ее второго сына Маут Гулам оставил калекой.