Книга Венец из волчьих ягод, страница 201 – D. Scriptor

В голове стало пусто и шумно. На одеревенелых ногах я сделала шаг в сторону Каланты, которая протягивала мне руку с материнской улыбкой на лице. Все прочее померкло, слилось в единый поток образов и голосов. Я взглянула на всех собравшихся, и руки мои дрожали. Непрекращающийся звон оглушал.

— Сегодня перед ликом Ана-Матери я назову Сильванну своей дочерью и дам ей свое имя, — слова Каланты казались мне тягучей патокой. — Сильванна Кирамо, — я вздрогнула, когда вместо родного Огнец услышала чужое имя. — Дочь моя, — королева подошла ко мне, держа в руках ивовый венец. Я почему-то вспомнила, что одна такая веточка лежит в моем сундуке на самом дне. — Надежда и будущее Эголлы, — задушевно проговорила она, водрузив на мою голову венец. Магия живого дерева тут же накрыла меня с головой. — Я отдаю своего сына, принца Варассу, тебе. Его жизнь, его судьбу, его тело. Ты — судья, ты — госпожа, ты — все.

При рождении принцу Эголлы не давали материнского имени. Он всегда был просто Варассой, без рода, без прошлого. Лишь появление невесты возвращало ему право на королевское имя Дома Камня и Ивы. Теперь он — принц Варасса Кирамо.

Каланта взяла из рук подоспевшего слуги терновый венец и бережно передала мне. Острые шипы больно врезались в мою кожу, но я почти не замечала этого, глядя только на Варассу, шедшего ко мне навстречу, такого красивого, такого величественного. Мое сердце зашлось бешеным стуком, когда он опустился передо мной на колени. На глазах у целого мира. Я соврала Гурьяну, потому что прямо сейчас я забыла не только об Асене, но и обо всем остальном — тоже.

Я шумно выдохнула, осторожно надев терновый венец на голову принца. Невзначай коснулась пальцами его щеки, и Варасса вздрогнул, подняв на меня глаза. Ничего не закончилось два дня назад, все только началось. Пусть знает об этом. Повинуясь какому-то своему порыву, я прижалась к его лбу губами. Потом объясню все это красногорскими обычаями. Потом.

Мой жених.

— Да здравствует наследная принцесса Эголлы! — громогласно объявила Каланта, и сотни радостных криков ответили ей.

Я подняла глаза, глядя в каменное лицо богини Аны. Она улыбалась улыбкою Химеры. И я улыбнулась в ответ.

Было нечто правильное, почти божественное в том, чтобы стоять рядом с Варассой перед огромной гудящей толпой и чувствовать его присутствие. Я скосила глаза на принца, который стоял, склонив голову с терновым венцом, и почему-то пожалела о том, что наше венчание не прошло при иных обстоятельствах. Поздней летней ночью в водах лесного озера с песнями и кострами, как это принято в Красногорье. Я бы очень хотела, чтобы сейчас Вар смотрел на меня, а не на каменный пол церемониальной залы, не смея поднять глаз, ведь так диктовали обычаи Эголлы. Даже здесь — униженный, ненужный.

Я собрала по закуткам всю свою смелость и сжала его пальцы, незаметно, прячась под тканями парадных одежд. Варасса тихо выдохнул, стиснув мою ладонь в ответ. На его лице появилась тихая улыбка, которая мгновенно согрела мое сердце. Если бы кто-то сказал мне тогда, в первый день приезда в Эголлу, что я буду радоваться дню своей помолвки, я бы велела отрезать клеветнику язык. Ледяное сердце Волчьей Княжны оттаяло, смягчилось, и не было этому объяснения.