Книга Венец из волчьих ягод, страница 146 – D. Scriptor

— Это вам, — пояснил принц, и я с недоверием заглянула внутрь сумки, собираясь напомнить, что ему нужно отдыхать, а не загадывать загадки…

Внутри оказалась целая куча пятнистых раковин, которые я видела только на рисунках. Большие, маленькие, колючие и гладкие — кажется, принц привез мне целый берег. Я совершенно ошарашенная касалась чудесных диковинок, не веря своему счастью. Гигантские ракушки напоминали целые пещеры, в которых шумело море, а самые крошечные были размером с мой ноготь. На глазах почему-то вновь навернулись слезы, но я шумно выдохнула, продолжив разбирать подарки.

Неожиданно мне в ладонь выпал вчетверо сложенный кусок бумаги. Мы с Варассой одновременно потянулись за ним, но принц тут же стушевался и отвел взгляд. Мне не нужно было долго думать, чтобы понять, что это было. Я развернула свое же письмо, переданное с Клео шесть дней назад.

Истертые края и разные линии сгиба говорили о том, что написанное много раз перечитывали и пересматривали. Я подняла взгляд на Варассу, который делал что угодно, но только не смотрел на меня. Скучал? Правда, скучал? Почему-то стало больно, и я сложила письмо обратно в раковину, из которой оно выпало. Поставила сумку на пол и мягко обхватила Варассу за подбородок, заставив обернуться ко мне.

— Я очень ждала тебя, — сокровенно прошептала я, оставив на его губах самый короткий, но самый нежный поцелуй из всех, что у нас были. Варасса прерывисто вздохнул, уставившись на меня так, словно впервые увидел.

Зря я это делала, очень зря. Ему нельзя ко мне привязываться, ведь рано или поздно я оставлю его, оставлю навсегда, потому что мое сердце навсегда отдано другому. И нет в нем места для храброго принца с прекрасными карими глазами. В этом была моя жестокая правда, в которой я себе никогда не откажу. Сейчас я с ним ласкова и нежна, сейчас я целую его, касаюсь желанного тела, впитываю его тепло, но к весне между нами не останется даже тлеющих углей. Да и простит ли Варасса мне верность южанам? Я внутренне обмерла, представив ненависть в его глазах. Не простит, я знала это.

Задавив в себе опасения и страхи, я забралась в кровать и улеглась на подушки, раскинув руки в приглашении. Варасса, до сих пор обескураженный моим поцелуем, осторожно, чтобы не потревожить свои раны, заполз в мои объятия. Близость взбудоражила нас обоих, я почувствовала, как напрягся принц, явно не привыкший ко сну в таком положении. Я мягко усмехнулась, устроив его голову на своем животе. Рядом, целый, почти невредимый. Никогда его не отпущу больше, никому не отдам. Я запустила пальцы в густые черные волосы, прислушавшись к чуть сбитому дыханию, которое почти сразу выровнялось. Варасса мгновенно заснул, оберегаемый мною.

Я ласкала руками его плечи, перебирала пряди, шептала какие-то бессмысленные слова, которые постепенно сложились в знакомую с детства колыбельную. Я не могла объяснить этой нежности, которая билась внутри меня. И вся она для Варассы.

— Ночью безлунной звезды поют

О тебе, мой родной. Они верят и ждут.

Сегодня и завтра, и дни, и года

Я буду с тобой, мне поверь — навсегда.

Лживая песенка. Я замолчала, досадливо искривив губы. Моя ладонь сама собой скользнула по шероховатости рабской печати, очертив края ненавистного клейма. Варасса дернулся во сне, прижавшись ко мне сильнее. Я зажмурилась, откинув голову на подушки.