Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 94 – Айлин Лин

Я вздохнула, отвела глаза, а после и вовсе направилась к выходу.

— Пульс? — услышала я Николая Васильевича.

Илья что-то негромко ответил. Я обернулась к ним и увидела, как Склифосовский выпрямился на секунду. Дуняша продолжала держать крючок. На её лбу выступили бисеринки пота, и вытереть их она не могла.

— Держите. Не отпускайте.

— Держу, Николай Васильевич.

Я вышла в коридор и прислонилась спиной к двери. Жутко хотелось спать, я с трудом сдерживала зевки.

Часы пробили три.

Мне хотелось услышать от Фёдора всё — от первого дня работы у Костовича до этой ночи. Как он проник к нам, был ли у него сообщник на заводе. Каким образом умудрился обмануть мою охрану.

Дойдя до кабинета, села на диван и прикрыла глаза, в которые будто песка насыпали. Сама не заметила, как задремала.

В дверь резко постучали. Я с трудом разлепила свинцовые веки и глухо откликнулась:

— Войдите!

Створка распахнулась, и в кабинет шагнул Макар.

— Наши ребята вернулись? — спросила я, выпрямляясь.

Он кивнул. По его лицу я догадалась об ответе на следующий вопрос.

— И Горчакова, конечно же, уже там нет?

— Нет, Александра Николаевна. Комната пустая. Хозяйка отперла, наши всё осмотрели.

Я потёрла лицо ладонями, окончательно прогоняя сон.

— Когда он ушёл?

— После обеда за ним пришёл широкоплечий мужчина с плешью. Хозяйка решила, что тот повёл хромого постояльца к доктору. Двое наших остались поблизости, на случай, если объявится.

Я кивнула. Пусть подождут, хотя надежды на возвращение Горчакова было мало. Если Фёдор успел передать ему паспорт, бывший князь теперь мог уехать из столицы под чужим именем.

— Бумаги какие-нибудь нашли?

— Ничего. Ящики пустые. Хозяйка говорит, он и поселился налегке.

— А экипаж? На чём уехали?

— Неизвестно, — Макар качнул головой. — Расспросили дворника, но тот никого и ничего не видел. Тогда наши поехали к дому Пелагеи и поговорили с жильцами, с теми, кто согласился. Тамошний дворник ночью выходил на шум с фонарём, но застал только отъезжающий экипаж. Ни извозчика, ни седоков не разглядел.

К отъезду Горчаков готовился заранее, наверняка и место, где можно переждать до утра, предусмотрел. А может, уже покинул столицу. Пока мы ждали врача и пытались спасти Фёдора, у него было достаточно времени, чтобы скрыться.

Или затаился до утра, чтобы сесть на первый же поезд.

— Макар, разошли людей на вокзалы, пусть прошерстят Николаевский, Варшавский, Балтийский, Финляндский. Не думаю, что таких мужиков: хромоногих, седых и безбородых, — будет много. Рядом может оказаться широкоплечий и плешивый.

— И на пароходные пристани? — уточнил Еникеев.

— И туда, — кивнула я.

Макар выглянул в коридор, коротко распорядился и вернулся к столу.

— Надо выяснить, где Фёдор встречался с французами, — задумчиво произнесла я. — Возможно, Пелагея знает трактир. Он мог сказать ей перед уходом.

— Спрошу, надеюсь, она немного успокоилась, чтобы связно ответить.

— И пошли человека к Петру. Передай, что Горчаков точно жив.

— Хорошо, Александра Николаевна.

Макар помедлил, явно желая добавить ещё что-то.

— Говори.

— Пелагею домой отпускать нельзя.

— Я и не собиралась. Вряд ли она сейчас согласится отойти от сына.

— Дело не только в этом. Если князь решил убрать Фёдора, то и до неё захочет добраться.