Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 87 – Айлин Лин

— Вот и выясни, кто куда из бывших слуг делся. Только тихо.

— Я всё это понимаю, Александра Николаевна, не переживайте. Сперва адреса проверим, потом посмотрим, у кого недавно появился постоялец или родственник издалека.

— Если обнаружишь самого Горчакова… — я на секунду смолкла, неуверенная, что хочу произнести это вслух, но Макар опередил меня, сказав:

— Александра Николаевна, если князь не утоп в болоте… мы это исправим.

Я встретила его взгляд и возражать не стала.

Интерлюдия

До трактира у Обводного оставалось два дома, когда Фёдор заметил человека в пальто, который, не скрываясь, стоял под фонарём и прикуривал. Фёдор перешёл на другую сторону улицы, прошёл мимо него, свернул за угол, и только там остановился. Этого человека он видел возле дома Вернье. Тогда на нём была другая одежда, но длинный нос и рассечённую бровь Фёдор запомнил.

Стало быть, француз приехал с охраной, впрочем, вполне ожидаемо.

Фёдор расстегнул пиджак и поправил свёрток за пазухой. Мать едва не расплакалась, когда отдавала ему чертёж, всё просила подумать и никуда не ходить. Только думать следовало раньше, до той ночи на заводе. Или вообще до того, как начать помогать Горчакову.

Постояв у глухой стены, оценил пространство, ещё раз намечая маршрут для отступления, после чего отправился в трактир. Человек под фонарём проводил его взглядом, но с места не сдвинулся.

Общий зал даже в столь поздний час был полон. Фёдор назвал номер кабинета половому и прошёл за ним на второй этаж. Комнату он выбрал и оплатил ещё днём, тогда же отослал французу записку.

Вернье и Морель уже ждали.

На столе стояли нетронутые стаканы с чаем. Инженер сидел ближе к лампе, перед ним лежала раскрытая записная книжка. Люсьен указал гостю на свободный стул.

— Вы опоздали.

— До полуночи ещё есть время, — пожал плечами Фёдор, сел, положил картуз на колено и вынул свёрток. Морель потянулся к нему, но Фёдор придержал бумагу.

— Ваш черёд, — и многозначительно посмотрел на Люсьена.

Тот тихо хмыкнул, но достал из портфеля паспорт и пачку кредитных билетов. Деньги положил возле своего локтя, документ придвинул через стол.

Фёдор прочёл имя. Проверил приметы, перевернул лист: печати имелись, всё выглядело как положено.

— Чертёж, — напомнил француз.

Фёдор развернул бумагу и пододвинул её собеседнику. Морель сразу подтащил лампу поближе и занялся изучением чертежа. Фёдор напряжённо следил за выражением его лица, стоило инженеру нахмуриться, как под воротом становилось жарче и кишки сводило.

Неужто чего-то не хватает? Или, может, Костович назвал неверный номер документа?

За стеной засмеялись. Половой прошёл по коридору, звякая стаканами, и остановился возле двери соседнего кабинета. Под этот раздражающий шум Морель перевернул лист, проверил надпись на обороте и наконец кивнул Вернье.

— Подлинник. Разрезы на месте, размеры тоже. По нему можно работать.

Фёдор с трудом сдержал облегчённый вздох.

Люсьен, задумчиво постучав указательным пальцем по столешнице, всё же взял деньги и придвинул их Фёдору.

— Пять тысяч, как условились.

Счёт сошёлся с первого раза, но Фёдор пересчитал ещё раз. Пальцы слушались плохо. Он никогда не держал столько денег и теперь всё боялся обсчитаться, выставить себя дураком перед этими господами.