Книга Попаданка. Мой гарем — мои правила, страница 32 – Вика Пламя, Алёна Червоная

Я закрыла глаза. Внутри всё сжалось от отвращения, от усталости и от чего-то ещё, что я не хотела признавать.

— Где они? — спросила я.

— Внизу, — сказал он. — В подвале. Эльф уже там. Он пытается их успокоить. Но они не слушают. Они кусаются. Они дикие.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

— Идём, — сказала я.

Мы спустились в подвал. Тёмный, сырой, с низкими потолками и лужами на полу. Пахло плесенью, мочой и страхом. В дальнем углу за решёткой сидели они. Пятеро мальчиков. Эльфов. Худые, грязные, с длинными волосами, свалявшимися в колтуны. Их глаза горели в темноте. Звериные. Голодные. Опасные.

Эльф стоял перед решёткой и смотрел на них. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Боль. Настоящая.

— Они не говорят, — сказал он тихо, не оборачиваясь. — Они не понимают. Они были в клетке с рождения. Их не учили ничему, кроме боли. Они не знают слов. Только инстинкты. Только страх. Только голод.

— Что с ними будет? — спросила я.

— Если ты их не сломаешь, — сказал он, — их убьют. По закону. Или они убьют тебя во сне. Потому что они не знают другого языка, кроме боли.

Я подошла к решётке ближе. Один из мальчиков, самый маленький, с глазами цвета болотной воды, посмотрел на меня. Зарычал. Оскалился. Его зубы были острыми, грязными, голодными.

— Привет, — сказала я тихо.

Он не понял. Зарычал снова. Бросился на решётку. Ударился. Заскулил. Отполз в угол.

Я обернулась и посмотрела на эльфа, на рыцаря и на орка, который стоял у двери. Все трое смотрели на меня. Ждали.

— Я не буду их ломать, — сказала я.

— Госпожа… — начал эльф.

— Нет, — сказала я. — Я не буду их ломать. Я буду их учить. По-своему. Так, как учили меня. Не болью. Не страхом. Свободой выбора.

Эльф сжал челюсти. Я видела, как на его скулах заиграли желваки. Впервые за всё время его лицо не было спокойным. Он был в ярости.

— Ты их пожалеешь, — сказал он резко. — И они убьют тебя во сне. Они не знают другого языка, кроме боли. Ты не можешь дать им свободу. Они не поймут. Они не знают, что это такое.

— А ты знал? — спросила я.

Он замолчал и посмотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Боль. Настоящая. Глубокая.

— Нет, — сказал он тихо. — Не знал. Пока ты не показала.

— Тогда почему ты думаешь, что они не поймут? — спросила я. — Ты стал моим, потому что я показала тебе не только боль, но и свободу выбора. Я хочу дать им то же самое.

— Это опасно, — сказал он. — Очень опасно. Для тебя. Для нас. Для всех.

— Знаю, — сказала я. — Но по-другому я не могу. Прости.

Он отвернулся, подошёл к окну и встал, глядя на дождь. Его спина была напряжена, как тетива.

Я подошла к решётке и посмотрела на мальчиков. На пятерых. Грязных. Диких. Голодных. Они смотрели на меня. Ждали. Не понимали. Но ждали.

— Открой, — сказала я рыцарю.

— Госпожа… — начал он.

— Открой, — повторила я.

Он помедлил, потом достал ключ и открыл замок. Решётка скрипнула. Мальчики сжались и зарычали, но не бросились. Они ждали.

Я вошла в клетку медленно и осторожно. Я не смотрела им в глаза и не делала резких движений. Я просто села на пол в центре, скрестив ноги, и стала ждать.

Они смотрели на меня и не понимали. Я не делала ничего. Не била. Не кричала. Не угрожала. Просто сидела. И ждала.

Прошёл час, может, больше. Мальчики начали шевелиться и подползать ближе. Они не рычали и не скалились. Они смотрели. Изучали. Нюхали воздух.