Книга Возвращение, страница 23 – Наталия Мет

Алина слушала злобное ворчание свекрови, но уже не испытывала неприязни к ней. Её отношение к Варваре было вполне обоснованным. Алина и сама не питала добрых чувств к женщине, сделавшей Иллариона столь желчным и подозрительным.

— Матушка, а когда Илларион вернётся? – спросила Алина, когда в доме стало темнеть.

— Ты уж в третий раз меня о том спрашиваешь, Варвара. Никак соскучилась? Тебя словно подменили.

— Мне неспокойно отчего-то.

— И мне неспокойно. Он умчался утром, ничего не объяснив.

* * *

Минула неделя. Илларион не вернулся и даже не прислал весточки, объяснявшей столь долгое отсутствие. Алина велела горничной сложить вещи в дорожный сундук, а сама направилась в покои старой графини. Остановившись у двери будуара, она постучалась. Горничная, открывшая дверь, доложила хозяйке. Графиня, одетая в свободный шелковый капот, раскладывала пасьянс.

— Чего тебе? – недружелюбно спросила она невестку, посмевшую нарушить её уединение.

— Матушка, я в город поеду, к Иллариону. У меня душа не на месте. Вдруг с ним беда какая приключилась?

— Что ж, поезжай. Мне весточку прислать не забудь.

Поднявшись на рассвете и наскоро позавтракав, Алина направилась в путь. Неизвестность пугала. Куда, чёрт его подери, подевался Илларион, прихвативший браслет? Алина очень надеялась найти супруга в городском доме, но его там не оказалось. Дворецкий сообщил, что Его сиятельство третьего дня изволили отбыть в Москву, по делам. Иного выхода, кроме томительного ожидания, у Алины не было.

Не желая терять времени понапрасну, она решила заняться сбором материала для диплома. Десять дней уже потеряны впустую. Осталось двадцать. Алине требовалось выезжать в свет, вращаться в высшем аристократическом кругу. Задача решилась бы гораздо проще, будь здесь Илларион. Но он так некстати укатил в Москву и даже не удосужился сообщить, когда вернётся назад.

Алина велела принести поднос с корреспонденцией в кабинет. Усевшись в кресло за массивным дубовым столом, девушка принялась изучать визитные карточки и приглашения. Утро следующего дня она намеревалась посвятить светским визитам.

Граф Воронин с утра пребывал в весьма дурном расположении духа. Постоялый двор, в котором ему пришлось заночевать из-за внезапно разразившейся накануне грозы, более походил на жалкую ночлежку. Еда в прокуренном трактирчике первого этажа была отвратительной. Тщедушный цыплёнок, именуемый курицей, был плохо прожарен, так называемая паровая рыба остыла. Если бы не графинчик анисовой водки, да не миска солёных груздей, ужин вообще показался бы несъедобным. Комнаты на втором этаже были тесными и душными. Выспаться нормально на жёсткой кровати не удалось из-за кусучих клопов и пищавших над ухом комаров. Оттого и устроил Илларион с утра взбучку камердинеру, хотя тот, по сути, ни в чём не был виноват.

Дорогу размыло ливнем, экипаж еле полз по скользкому месиву. Походы по ювелирным лавкам уездного города результата не дали – ни в одной из них такой браслет не продавался. Особой надежды на то, что в Москве удастся отыскать след любовника Варвары, Илларион не питал. Но какое-то глупое упрямство толкало его ехать в Первопрестольную.

Мысли унеслись в недалёкое прошлое, когда он впервые увидел Варвару. Был конец ноября. Снег ещё не лег, хотя уже изрядно подморозило. В воскресный день граф Воронин решил совершить конную прогулку в Петровском парке. Обнаженные деревья тянули хрупкие ветви к хмурому ноябрьскому небу, затянутому рваными серыми облаками, словно умоляя поскорее укрыть землю мягким снежным одеялом. Илларион подстегнул коня, направляясь к Путевому дворцу, к которому лучиками сходились аллеи парка. Княжна Шаховская совершала послеобеденный променад в компании престарелой тётушки. Увидев впереди гуляющую пару, Илларион чуть придержал коня. Поравнявшись, он взглянул на дам. Разрумянившаяся от мороза барышня, одетая в крытый зелёным бархатом салоп и отороченную беличьим мехом шляпку до того приглянулась ему, что Илларион натянул поводья, заставив скакуна остановиться. Прелестница кокетливо улыбнулась и опустила длинные ресницы. Илларион не отважился заговорить с ней, не будучи представленным. Он застыл на месте, словно завороженный, провожая взглядом девушку и её спутницу. Пройдя несколько саженей, барышня обернулась и снова улыбнулась ему. Несколько дней граф Воронин не мог думать ни о чём другом. В тридцать три года он влюбился, словно безусый кадет.