Книга Академия М.О.С. Т, страница 40 – Алла Султанова

— Где же ты… — теряя терпение, прошептала я. — Ну где?

Я обошла весь кабинет. Заглянула за все картины. Ничего.

Призрак сказал, что журнал находится за картиной, но его нет. Может, ректор перепрятал?

Или привидение меня обмануло?

Я стояла посреди кабинета, тяжело дыша. Мысли метались. Казалось, из рук ускользает спасительная верёвка, и я вот-вот свалюсь в глубокое ущелье.

Доносились приглушенные голоса. Дима говорил ровно, спокойно. Фёдор Николаевич бросал короткие фразы.

— … правила существуют для всех, Дмитрий.

— Я понимаю. Но Паулина…

— Она импульсивная девушка. Это не нарушение.

Нервно сглотнув, я опустилась в кресло ректора и вцепилась в подлокотники.

— Я сам разберусь с Паулиной, — раздраженно произнёс Фёдор Николаевич. — И с Ниной поговорю…

Я перевела дыхание.

У меня мало времени. Вернее, его совсем нет. Надо найти журнал!

Мой взгляд упал на сигаретницу. Небольшая деревянная шкатулка стояла на краю стола.

Руки потянулись к ней. Я взяла её и поставила перед собой. Красное дерево, гладкое и отполированное. На крышке изображен лес, горы и выгравировано название академии. Я приподняла крышку. Внутри лежали сигареты. В нос ударил резкий запах табака.

Я хотела уже закрыть крышку, но что-то меня остановило. Крышка сигаретницы показалась мне слишком толстой. По краям виднелась тонкая, едва заметная щель. Я провела пальцем по краю и, почувствовав рычажок, нажала на него и открылся потайной отдел.

Я задержала дыхание, увидев тетрадку в кожаном переплёте.

Схватив её дрожащими руками, засунула под водолазку, за спину. Прохладная обложка обожгла кожу. Поставив сигаретницу на место, вскочила и отошла к окну.

В это мгновение дверь распахнулась.

Ректор вошёл и, не удостоив меня взглядом, направился к своему креслу.

Я смотрела на него, стараясь не выдавать волнения. Журнал, будто раскалённое железо, жёг спину.

— Итак, Нина, — произнёс Фёдор Николаевич, садясь в кресло, — давайте поговорим.

— Давайте, — я расплылась в фальшивой улыбке.

Я прижалась к панорамному окну, чувствуя каждую неровность кожаного переплёта. Если ректор только заподозрит…

Вдохнув и медленно выдохнув, я усилила щит.

— Вы уже достаточно взрослая девушка, чтобы понимать, что в такой уникальной академии будут строгие правила? И их нельзя нарушать.

— Я ничего не нарушала, — ровным голосом сказала я.

— Не нарушали? — он изогнул бровь. — А скандал в коридоре, который вы устроили?

Внутри меня поднялась волна негодования.

Глаза Фёдора Николаевича сузились. Почувствовав лёгкое давление на ментальную защиту, я, сжав кулаки, расширила щит.

— Интересно, — в его голосе появилась странная интонация. — Вы уже умеете ставить щит. Быстро учитесь.

Я лишь слегка качнула головой.

— Похвально, — оскалился ректор и, откинувшись на спинку кресла, продолжил: — ваши способности впечатляют.

Я промолчала.

Он подался вперёд.

— Вот только ваши способности вас не спасут… от отчисления. Если вы ещё раз будете замечены в скандале, — Фёдор Николаевич сделал паузу, — я буду вынужден вынести вопрос о вашем исключении из М. О. С. Т.

Я замерла и переспросила:

— Исключении? — мой голос дрогнул.

— Да. Можно добавить стирание памяти, если нанесёте увечье другим студентам.

Внутри всё оборвалось. Стирание памяти! Этого нельзя допустить!