Книга В сети с мажором, страница 38 – Маша Демина

Ничего. Разве что успеть глотнуть свежего воздуха. Я пока не представляю как, но понимаю, с кем бы хотела его глотнуть.

Рухнув на кровать, беру телефон и захожу в переписку с Гадом, включаю голосовые и плаваю в его голосе и мелодии, которую он наигрывает на гитаре. Захарка такое не умеет. Он, собственно, как и я, ничего из себя не представляет вне тепличных условий. Ужасно…

Слушаю голосовое снова и снова, пока не решаюсь на сообщение.

Я: «Сегодня я совершила то, чего никогда РАНЬШЕ не делала»

Отправляю. Гада еще нет в сети, и я просто пишу новое сообщение.

Я: «Я накричала на маму и выгнала ее из своей комнаты»

Про то, что я швыряла в нее игрушки, умалчиваю нарочно.

Пальцы бездумно печатают новое сообщение.

Я: «Нужно было видеть ее лицо»

Куча смеющихся смайликов. Но мне не смешно.

Я: «Я плохая, да?»

Я: «Знаю, что да. Но мне не стыдно»

Я: «А какие вещи ты никогда не делал? Но хотел бы?»

Отложив телефон, смотрю на него, пока не начинают смыкаться глаза. Сквозь тяжелеющие веки вижу вспышку и чувствую щекой короткую вибрацию по подушке. Меня хватает только поднять телефон и прочитать, а потом я засыпаю с глупой улыбкой на лице.

Гад: «Я никогда не целовался»

Врунишка!

Последующие два дня я чувствую тяжесть своих мыслей. И планов, которые из них вытекают, но каждый раз размываются в мутное пятно, потому что у меня нет ни малейшего понимания, как улизнуть от Голицыных и глотнуть «воздуха» перед тем, как меня заставят выйти замуж.

Господи, одна только эта мысль ужасает! Настолько, что грани правильного смываются, и мне абсолютно все равно, какие будут последствия, если я смогу выполнить хотя бы три пункта.

Первый. Увижусь с Гадом.

Второе. Позволю ему украсть мой первый поцелуй.

Нет, конечно же я не поверила ему, что он никого не целовал. Скорее всего, Гад решил немного умаслить мою романтичную натуру. Очень мило с его стороны.

Но в моем случае это будет действительно первый поцелуй. А от мысли, что он мог бы стать моим первым опытом, в животе что-то переворачивается.

И третье. Я так и не узнала, где у него пирсинг, а мое любопытство не даст мне оставить эту деталь без внимания.

Также для моего плана мне нужна Полина. Но прежде, чем я сообщу ей о том, что сошла с ума и хочу сбежать к совершенно незнакомому парню, я должна прощупать почву и подготовить к этому самого Гада. Потому что его помощь мне тоже будет нужна.

Господи! Я даже имени его не знаю! Во что я ввязываюсь?

Вот только остановиться уже просто невозможно. Это осознание вызывает на моем лице до ужаса дурацкую улыбку, иррациональную и неуместную. И все же я ее чувствую.

Предвкушение от предстоящих планов буквально рвется из меня ярким светом, оно будто вибрирует под кожей, щекочет, согревает каждую клеточку, и в моей до невозможного скучной жизни этот маленький бунт ощущается чем-то слишком живым. Новым. И слишком манящим, чтобы перед ним устоять.

Закончив всю свою рутину с онлайн-лекциями и подготовкой к сессии, я быстро ужинаю в полном одиночестве, пользуясь тем, что отец сегодня отсутствует дома, а мама задержалась в городе. И это первый ужин за долгое время, когда я ем и не испытываю раздражающего желания выкинуть что-нибудь, что заставило бы мамин глаз задергаться.

Впервые за долгое время я получаю удовольствие от еды, то самое, с которым не хочется торопиться закончить. Но я тороплюсь, потому что от нетерпения написать ему внутри все щекочет, как от сотни маленьких крылышек.