Книга Измена. Коварный предатель, страница 22 – Лиана Лемур

— Ну да, много ли мы знаем подобных историй? — спрашиваю тихо.

Марина качает головой.

— Не знаю ни одной. Ты думаешь, это случайность? Полиция — это его поле. А наше — это люди. Громкость. Открытость. Статья в «Пророке» — единственный способ вытащить это наружу.

Киваю.

— Значит, всё правильно, — говорю. — Мы идём в другую сторону.

Марина улыбается уголками губ. Уставшая. Но настоящая.

— Только сначала мы выведем его на свет.

И я понимаю: мы не просто рассказали правду. Мы зажгли фитиль.

(от лица Марины)

Холод пробирает до костей. Стою у выхода из метро, укутанная в пальто, с телефоном в руке, как с последней связью с реальностью. Аня должна была быть здесь десять минут назад. Потом — пятнадцать. Теперь — уже почти сорок.

Набираю её снова. Абонент не доступен. Гудков нет.

Сердце уже не стучит — оно просто давит. Грудная клетка сжата, как будто кто-то вцепился в неё изнутри. Люди мимо проходят, смеются, бегут по делам. У них — жизнь. А у меня — тревога, липкая и тяжелая, как грязь на подошвах.

— Ответь, Аня… — шепчу, как мантру. — Только ответь.

Знаю, что-то случилось. Я это чувствую каждой клеткой. Мы связаны теперь иначе — страхом, правдой и общей целью. И если бы с ней всё было нормально, она бы уже… уже написала.

Опускаюсь на скамейку, руки трясутся. Телефон в пальцах. Ещё один вызов. Пустота.

(от лица Ани)

Свет режет глаза. Запах сырой и противный.

Голова гудит. Всё тело ноет. Руки связаны пластиковыми стяжками — грубо, по-жестокому. Кожа изрезана, кровь под ногтями. Губа — разбита, соль на языке.

Я в каком-то ангаре. Высокий потолок, железные балки, обшарпанные стены, тусклый прожектор над головой. На полу пыль и старые тряпки. В углу — металлический стол, будто из старой лаборатории. Окна — матовые, почти не пропускают свет. Где-то снаружи гудит что-то большое и громкое, а за стеной лает собака.

Шаги. Твёрдые, уверенные. Игорь.

Негодяй выходит из тени. На нём кашемировое пальто. Он не торопится. Не суетится. Он — как всегда. Чист. Холоден. Контролирующий.

— Привет, любимая, — говорит он, будто мы в квартире, на кухне, за чашкой чая.

Смотрю ему в глаза.

— Ты больной. — Возможно, — он улыбается. — Но я жив. А вот ты, Аня… сейчас в подвешенном состоянии. Это между жизнью и последствиями.

Он обходит меня по кругу. Пауки на потолке — меньше, чем паутина, которую он сплёл.

— Зачем? — спрашиваю. — Зачем это всё? Я ничего не сделала, чего бы ты не заслужил.

— Ты сделала худшее, — он опускается на корточки. — Ты перешла границу молчания. Ты полезла в схемы, в сделки, в документы. Ты решила, что можешь стать судьёй. А ты всего лишь… женщина, которую я выбрал однажды для того, чтобы она была просто мне верна.

— Ты использовал меня. И десятки других. Превратил в прикрытие. Ты не человек, Игорь. Ты гниль, прикрытая галстуком.

Он смотрит. Ровно. Без эмоций. Как на муравья.

— Я предупреждал тебя. Много раз. Сначала ласково. Потом — жёстко. Теперь — серьёзно.

Он вытаскивает телефон, показывает мне экран. Моё фото. Из редакции. Из дома. Из метро.

— Я знаю, где ты была. С кем. Кому показывала документы. У меня всё под контролем.

— Ошибаешься, — говорю я тихо. — Уже нет. Всё ушло. Всё передано. Если со мной что-то случится — каждый, кто имеет хоть каплю совести, узнает правду.