Книга Опер. Девочка на спор, страница 60 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

Его губы все ближе. Куда? Нет, пожалуйста, я не готова. Облизнув свои, не двигаюсь с места. Вот когда он зашел со спины, опрокинуть его было проще, а сейчас меня словно парализовало. Легкие горят от того, что я почти не дышу, ведь каждый вдох — это Марьянин внутрь себя маленькими порциями. Его запах: кожа, горьковатый дорогой парфюм, табак с примесью весны и большого города. Запах силы и власти. Если впускать его в себя, он захватывает, обещает. Но ведь все обещают. Это один из мужских способов заполучить женщину — просто пообещать ей то, в чем она больше всего нуждается или чего желает.

Макс еще ближе. Я чувствую каждый миллиметр, лопающийся как мыльный пузырик до него… первого поцелуя.

Я все же делаю глубокий вдох, чувствуя, как горло обволакивает его стойкий аромат.

Еще миллиметр. Осталось совсем немного. Чертовы секунды превратились в вечность.

— Стой, — хрипло прошу прямо в его губы, чуть сильнее надавливая на напряженные грудные мышцы. — Не надо. Пожалуйста.

Марьянин зависает еще на несколько долгих секунд. Мягко отклоняется. Костяшками пальцев ведет по воздуху у моей щеки, лишь один раз случайно скользнув по ней. Вызывает внутри меня настоящий шторм из эмоций. Плавно, словно чувствует мой страх и не хочет пугать, но все же хочет касаться, двигает челку со лба.

— Что ты здесь делала? — сделав от меня пару шагов, Макс кивает на здание больницы.

— К девочке заезжала, — прокашлявшись, отвечаю ему, — у которой телефон украли.

— В местной травме лежит?

— Да. Лёгкое сотрясение у нее. Больше переволновалась. Врачи понаблюдают еще два-три дня и домой отпустят, — отчитываюсь я. — Если вопросов больше нет, разрешите идти? — дистанцируюсь через кратковременный переход на официальный тон.

— Иди, — Макс недовольно закатывает глаза. — И не опаздывай завтра!

— Не опоздаю, — неожиданно для себя и него улыбаюсь.

Чтобы пережить наше интимное столкновение, тону в скорости своего мотоцикла. Сливаюсь с ней, расправляя плечи, позволяя воздуху врезаться и надавить на грудную клетку до приятных вибраций под кожей. Городские огни становятся похожи на живое смазанное пламя, переливающееся разными оттенками от почти белого до красного. Сжигаю в нем то, что так мешало мне дышать сегодня вблизи с Максом и оставляю приятное.

Никогда бы не подумала, что мужчина сможет подарить мне что-то кроме боли и страха. Я не могу распознать, что именно осело в истерзанной душе. Оно слишком невесомое и абсолютно мне незнакомое. Но когда в твоей жизни нет ничего, кроме цели, ночных кошмаров и верной собаки, начинаешь чувствовать даже тончайшие изменения и невесомые крупицы тёплого.

Домой приезжаю довольно поздно. Забираю Тагира на прогулку. Отпускаю его с поводка. Виляя хвостом, он радостно носится по окрестностям, все время оглядываясь на меня. Вытаскивает из кустов огромную палку. Гордо несет ее мне, волоча одним краем по асфальту.

— Тагги, — смеюсь, присев на корточки, — и что мне с этим делать? Предлагаешь покидать? Ничего поменьше не было? — треплю его по холке.

Забираю ветку, откидываю в сторону и показываю ему его игрушку. Вроде договариваемся на нее, бесимся, но Тагиру не дает покоя его находка. Он таскается с ней, пока на горизонте не появляется чужой пёс. Мой моментально превращается в настоящего охранника. Подбегает, встает спереди, недовольно порыкивает. Но дворняга уходит по своим делам, не обратив внимание на моего друга.