Книга Стану твоей проблемой, страница 81 – Анна Бигси

В папке отца оно тоже числится. И ещё несколько вариантов. Делаю снимки документов и отправляю Демиду. Он там сейчас развлекается между множества огней. Начальство, допросы…

— Подтверждение получено, — говорит Игнат, щелкая по клавишам. — Он там пробыл больше двадцати минут. Потом выехал. Это какая-то база.

— Или ловушка, — мрачно бросаю я.

— Тоже может быть. Не проверим, не узнаем. Времени сам говоришь нет.

Я не отвечаю. Говорить некогда. Мы строим план. В голове — шум, как у генератора: перемешаны страх, решимость, злость и грохот часов, которые тикают с каждой минутой ближе к точке невозврата.

Через пятнадцать минут встреча с Волковым. Я знаю, он не обязан нам помогать. Все, что мы делаем — за гранью. Но если хоть кто-то готов рискнуть ради нее — это он.

Мы подъезжаем на задний двор автосервиса, где все организовано «неофициально». Волков уже там. Рядом с ним — четверо оперов в гражданке. Уверенные, четкие, на лицах — никакой болтовни. Всех прекрасно знаю, не первый раз пересекаемся.

— У вас есть два часа, — говорит Волков, глядя на нас, — Не будет результата — никто ничего не знал.

— Нам хватит, — говорю я.

— У вас план? Или надеетесь на интуицию и героизм? — кивает на карту.

— Мы разбиваемся на три группы. Запад — Игнат и Дэн. Север — Шаман, Макс и ты. Я и Илья — с юга, через канализационную решетку. Там есть старый лаз, доступный со стороны оврага.

Волков хмыкает, качает головой:

— Выломать дверь проще, чем пролезать по грязи. Но — ваше дело. Главное: никаких тел. Минимум шума. Максимум результата.

Я встречаю его взгляд и киваю. Здесь все сказано без слов. Это не просто операция, а беспредел, с точки зрения закона. Я выхожу за рамки всего, чему учился. Но у меня нет выбора. Потому что Даша там. И время идет.

Мы на точке. Полу разрушенное здание видно с холма — темное, облезлое, но живое. Свет в окнах. Охрана у ворот. Камеры.

Я сжимаю кулак и смотрю на Игната. Он кивает. Все готовы.

Теперь — только вперед.

Мне холодно. Очень. Пол подо мной ледяной, одежда влажная от сырости, а воздух тянет плесенью и ржавчиной. Я уже не чувствую ни рук, ни ног. Они затекли от веревок. Губы пересохли. Горло саднит, будто внутри стекло.

— Мне.… в туалет надо, — шепчу, почти не надеясь, что меня услышат.

Змей сидит у стены, прямо напротив. Он даже не поднимает головы. Щёлкает зажигалкой — щелк, щелк, щелк. Не зажигает. Просто играет, как будто проверяет, на сколько меня хватит.

— Пожалуйста…. — голос срывается.

Он медленно поднимает глаза. Смотрит. Без эмоций. Без капли сочувствия.

— Терпи.

— Я не пила уже сутки….

— Значит, и не надо, — бросает равнодушно.

Я отворачиваюсь. Спина прижата к трубе, такая же ледяная, как пол. Кожа под веревками давно сбита, но боль ушла. Осталась тупая пульсация и ломота. Тело сдается, а я — нет. Я ещё держусь.

Он не жалеет. Он не колеблется. Он просто ждет. Как пес на цепи. Только цепь — приказ.

— Чего ты ждешь? — хриплю, скорее себе.

— Сигнала, — отвечает. — Когда скажут — передам. Или прикончу. Как повезет.

— А ты что, сам не можешь решить?

Он щелкает зажигалкой резче. Один раз. Второй. Потом бросает ее на пол.

— Не моя роль думать, — агрессивно оскаливается. — Я делаю, что скажут.

— Как шестерка, — шиплю я.

— За языком следи, — предостерегающе цедит Змей. — А то вырву нахрен и, как сувенир себе оставлю.