Книга Дочка и отец-одиночка, страница 55 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— Черт, блин!

Бросаюсь на кухню. Сковорода дымится, тесто превратилось в уголь.

— Мда… - важно тянет Царапкина, появляясь на кухне.

— Первый блин комом, - философски замечает Тося.

— Да какой блин? Это же безобразие! - Полина закатывает глаза. - Кто его делал?

— Я….

— Ясно. Дайте сюда.

Она спускает с рук Тосю и проверяет наше тесто.

— Да пожалуйста, - фыркаю я, стягивая с себя розовую тряпку. - Фартук тоже отдать?

— Обойдусь.

Она вздыхает, закатывает рукава и берет дело в свои руки, а я облегченно выдыхаю. Всё же готовить это не мое.

Пока Полина спасает тесто, Миха устраивает новое представление - пытается стащить яйцо, но поскальзывается на муке и влетает прямо в ящик, из которого на него с грохотом сыплются какие-то крупы.

— Миха, ну ты даешь! - смеётся Тося.

Полина фыркает, но уголки ее губ всё же дергаются.

Стою в стороне, наблюдаю за тем, как девочки жарят блины. Тося счастлива, Полина тоже улыбается. Они болтают, не замечая ничего вокруг.

Но она хочет забрать у меня дочь. Мысль обжигает.

Нельзя об этом забывать.

Мы сидим на кухне, Полина дожаривает последний блин, а Тося, кормит Мишу кусочками теста. Енот жует, урчит и хватает ее за пальцы.

— Миха, не жуй мне руку! - хохочет Тося.

Я ухмыляюсь, но тут у Полины в сумке звонит телефон. Она достает его, и я вижу, как ее лицо напрягается. На экране - «Виталик».

— Ой, - бросает она на меня взгляд, требующий тишины.

Ага, щаз!

— Ой-ой, - я поднимаю брови. - Кто это у нас так настойчиво звонит?

Полина стискивает зубы и выходит в коридор, но я нарочно громко говорю:

— Тося, смотри, как Полина прячется, чтобы поговорить с женихом!

— Кирилл! - она шипит, но уже подносит телефон к уху. - Да, Виталь…. Нет, я не на работе…

Тося отвлекается от Михи:

— А почему Полина не скажет ему?

— Потому что она тут с нами блины жует вместо того, чтобы быть с любимым, - я снова ухмыляюсь.

Полина закрывает лицо ладонью:

— Да.… да, я у подруги… Нет, не у той…

— У какой подруги?! - я притворно-возмущенно развожу руками. - Мы же почти семья!

— Что?! - из телефона раздается возмущенный голос.

Полина в ужасе дергается и почти бежит в ванную, хлопая дверью. Тося смотрит на меня круглыми глазами:

— Она правда врет?

— Ага. Но это потому, что она стесняется, что ей тут весело, - я подмигиваю.

Через пять минут Полина выходит. Лицо красное, взгляд - будто хочет меня прибить.

— Ты бессовестный, подлый… - начинает она шепотом, но Тося перебивает:

— Полина, а почему ты не сказала, что у нас? Мы же классно проводим время!

Полина замирает. Потом резко хватает сумку.

— Все. Я пошла.

— Какой неожиданный поворот, - я делаю дурацкий голос. - А кто будет доедать блины?

Она уже в дверях оборачивается:

— Подавись ими.

Дверь захлопывается.

Тося смотрит на меня, потом на блины, потом на Миху, который уже залез в тарелку.

— Пап, а она обиделась?

— Немножко, - пожимаю я плечами, но внутри всё же как-то не по себе.

Последний раз я шла домой как на казнь классе в десятом, когда мы с одноклассницами решили сходить в новый ночной клуб, открывшийся недалеко от наших домов. Обычно я себе такого не позволяла, потому что мама вбивала мне в голову про грязь, разврат и неприемлемое поведение, а ещё маньяков и прочие ужасы. Но бунтарский возраст взял свое и, между прочим, мы тогда здорово повеселились с девчонками, а вот идти домой было уже совсем не здорово, ведь я знала, что мама не ждет меня, она меня поджидает, а это даже в шестнадцать страшно. Я даже не знаю, чего боялась больше: ремня или разочарования в ее глазах. И я помню, как во втором часу ночи медленно брела от улицы к улице, перебирая в голове слова, которыми буду объяснять, как же так вышло, что послушная отличница, идеальная девочка и пример всем вокруг вдруг оказалась в страшном месте под названием «ночной клуб», и ужасно, что этой девочке там понравилось.