Книга Дочка и отец-одиночка, страница 18 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— Наконец-то, Полина Сергеевна! - вскидывает руками директор.

— Что с Тосей? - строго смотрю на женщину.

— Лучше бы спросили, что с нашими нервами, - ворчит она. - Тося наказана. Сидит в чулане…

— Да вы с ума сошли! Выпустите ее оттуда немедленно! - требую я.

— Нет, я этого демоненка оттуда не выпущу, пока она не поймет, что состригать волосы во время тихого часа у своей воспитательницы нельзя! Никогда нельзя. И сбегать потом с территории детского дома тоже нельзя. Мы ее с полицией и собаками искали, а она, засранка, сидела на дереве прямо за забором. Вы представляете? Пока мы уговаривали ее слезть, она торговалась и требовала звонка вам, а я до вас до звониться не могла, - хлопает она ладонями по столу.

— У меня сломался телефон, - повторяю я. - Немедленно выпустите Тосю из чулана. - Повторяю свое требование.

— Когда вы уже её заберете? - жалобно вздыхает директор. - Я очень хочу дожить до пенсии.

— Я нашла ее отца. Скоро мы все решим. Приведите ко мне малышку.

— Сейчас няне скажу.

Через десять минут в кабинет директора влетает маленький ураган и виснет на мне, крепко ухватившись за шею. Прижимаю Тосю к себе и слышу, как она сопит, пытаясь отдышаться.

— Они меня обижают, - жалуется малышка.

— Ты зачем воспитательнице волосы отрезала? - заглядываю ей в лицо.

— Я ее наказала, - важно заявляет Тося.

— Что? - открывает рот директор.

— За что? - уточняю я.

— Она Светочке Малининой тоже косу постригла. Сказала, слишком длинная, трудно заплетать каждый день. А Светочка горько-горько плакала на кровати рядом со мной. Я просто хотела, чтобы было справедливо, - дует щеки Тося.

— Но так ведь нельзя делать, - пытаюсь объяснить ей.

— Почему? Если мы себя плохо ведем, нас наказывают. Воспитательница тоже плохо поступила, и я ее наказала. Это… это… - она вспоминает слово.

— Справедливость, - помогаю на автомате, и получаю укоризненный взгляд от директора.

Ещё несколько минут я объясняю ребёнку, что она поступила неправильно, но Тося упирается, а потом берет и снова обнимает меня, на ухо спрашивая, заберу ли я ее сегодня.

Не заберу. Завтра я должна встретиться с Метелиным.

Ещё немного пообнимавшись с малышкой, а затем напомнив директору и няне, чтобы не смели запирать ребёнка в чулан, возвращаюсь домой. Виталик уже приехал. Мы вместе ужинаем, он узнает подробности о моей поездке и делает свои нелестные выводы по ситуации в целом.

После ужина встречаемся в спальне. Жених просит близости, и я подпускаю его к своему телу, думая все это время о том, как Тося сидела в чулане, и сколько бы она там просидела, если бы я не приехала сегодня.

Виталик засыпает, а я ещё долго лежу и пялюсь в потолок, не понимая, что я ощущаю после нашего секса. Не ради него ведь мы вместе. У нас есть много других точек пересечения.

А утро окончательно приносит баланс в мою жизнь. Все привычно, каждое действие от кофе до ухода Виталика на работу. Закрываю за ним дверь и звоню Метелину. Надо было вчера, но у меня на него не осталось сил.

— Доброе утро, Кирилл, - вежливо приветствую его.

— Сомнительное утверждение, но допустим. Госпожа Царапкина, - издевается он, - вы обещали позвонить мне вчера. Я ждал.

— Простите, - держу вежливый, деловой тон, - устала. Вы готовы заняться нашими делами?