Книга Я тебя не предавал, страница 9 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

Даже стон получается эротически-хриплый.

— Щас обезбол дам, потерпи.

— Мир-ный, — отыскав в себе силы, узнаю друга из другой стихии — боевого. Мы с ним шестнадцать лет назад прошли через адскую мясорубку, сбились со счёта, кто кому сколько жизней должен теперь. Сошлись на ничьей.

— Я, Ворон, — подтверждает он.

Повернув голову, смотрю, как он ловко шприцем вводит лекарство прямо в пакет с другим. Или что там такое?

— Рассказывай, — хриплю я. — И… воды дай.

Всё, силы опять заканчиваются. Мирон подносит к моим губам стакан с пластиковой трубочкой.

— Пару глотков.

«Да, мамочка» — хочется съязвить, но я пью. Вода кажется слишком холодной, противной, сладкой, так что больше пары глотков в меня и не влезает.

— В общем, одна пуля по касательной, — отчитывается Мирон, — вторая в тебя вошла, но повезло, что печень не задета. Вынули, зашили, крови в тебя влили. Обезбол действует?

— Да. Кто шил? Где? — сейчас мы у меня в квартире, у Мирного есть ключ на экстренный случай.

— Да баба какая-то. Мне не до знакомства было, знаешь ли! В скорой оперировали, я в больницу не пустил. Всё по инструкции. Ну и по-человечески, — усмехается он. — Не хотелось бы тебя потом из морга забирать.

— Трупов боишься? — нахожу силы для усмешки.

— Раз язвишь, значит легче, — лыбится Мирон.

— Она же будет молчать? — спрашиваю уже серьёзно. Хорошо под обезболивающим. В голове прояснилось и даже почти не качает уже.

Прошу ещё воды. Трубочка неприятно царапает пересохшие губы, а жидкость всё ещё холодная и противная. Организм искажает вкусы и восприятие температур. Благо, это скоро пройдёт. Проходили.

— Само собой. Ты много не говори пока. Нельзя тебе. И старайся особо не двигаться, порвёшься, я так аккуратно, как она, не зашью.

— Мирный, стой, — зову, пока он не свалил с моим стаканом куда-то.

— М? — притормаживает.

— Капельницу кто ставил?

— Я. Врач расписала всё, а втыкать иголки в тебя даже приятно, — снова ржёт и уходит.

А я закрываю глаза, стараясь детально вспомнить вчерашний вечер. Это была засада. И, вероятно, тендером просто прикрывались. Конкуренты так бабки решили отбить? Потом с ними разберусь. Это не страшный враг. А вот те, кто в меня стрелял…

Мирный возвращается, ставит рядом со мной стакан и уходит в кресло. Там телек работает, я теперь легко его идентифицирую.

Отключаюсь от него и выстраиваю картинку дальше. Боль от первой пули была сильнее, фантомная отдаётся в боку и тут же отпускает. Значит, она была той самой, что чуть не унесла меня на тот свет. Вторую я вообще не ощущаю.

— Мирный, вторая пуля куда вошла? — уточняю у друга.

— По касательной.

— Ты забрал?

— Ту, что из тебя вытащили? Да, забрал. Отдам потом.

— Хорошо.

Надо самому на неё посмотрю.

Снова напрягаю память, но дальше всё плывет. Я помню боль, голоса, запах лекарств и ещё один, очень знакомый.

— Ссххх, — втягиваю воздух через сжатые зубы.

— Паш? — подрывается Мирон.

— Нормально всё, не мешай, — прошу его.

Тонкий аромат цветочного масла, тёмные волосы, болотные глаза, голос… Ира.

Это может быть она?

Блядь, это была бы самая жёсткая насмешка надо мной. Я слишком долго её любил и ненавидел, чтобы мы встретились вот так! Но она сделала выбор. И даже не соизволила сообщить мне об этом лично. Что это была за игра в любовь тогда, я так и не понял. Настолько не понравился наш первый секс? С ним понравилось больше?!