Книга Я тебя не предавал, страница 77 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— У меня имя есть, — вроде тихо, но с явной агрессией и скрытым предупреждением.

Цепляет тебя, да? Даже на солнце есть тёмные пятна.

— Оно мне без надобности, — роняю небрежно.

Кажется, я нашла слабое место, но отчего-то мне совсем не радостно, а до невозможности тоскливо. Его имя… Подаренное мне вместе с сердцем…

Я всё тебе вернула. Ничего себе не оставила.

Проглатывает и не спорит. Но я всё ещё жду ответ на свой вопрос.

— Столько всего хочется сказать… — его глаза мечутся по моему лицу, а мне хочется стереть с себя макияж, который кажется уже неуместным. Не тот случай, не тот мужчина. Всё не то и не так, как я планировала.

— А мне не хочется слушать, — огрызаюсь рефлекторно. — Давай ближе к делу.

— Торопишься? — его губы кривятся в ухмылке.

— Общество неприятно, — веду плечами, скидывая с себя его взгляды и невидимые прикосновения.

— Моя ведьма, — довольно щурится Ворон и хищно скалится. — Я хочу всё исправить. И вернуть тебя себе.

Если это шутка, то совсем не смешная. Как можно вернуть то, что никогда не принадлежало тебе? То, от чего ты сам отказался?

— Я что, вещь, чтобы меня бросать, а потом возвращать при удобном случае? — выразительно изгибаю бровь.

— Ты — моя любимая женщина… — вроде как с нежностью, но не верю я ему.

Всё равно дёргает от его слов, а сердце сжимается. Оно верит? А я нет! Внутри что-то рвётся и надрывно стонет. Как же больно. Как же жестоко. С трудом запираю эмоции под замок. Нельзя поддаваться слабости. Только не сейчас, я и так слишком уязвима.

— Давно ли? — голос предательски срывается. Сжимаю руки в кулаки так, что ногти впиваются в кожу. Физическая боль немного отрезвляет.

— Всегда, — ни тени сомнения, словно правду говорит. Мастерски играет. Станиславский бы поверил, но не я.

— А, так это была любовь? — нервно смеюсь. — Прости, я сразу и не распознала, — меня все же несёт, и остановиться не получается. — Но знаешь что? Засунь её себе в задницу!

Со всего маху врезаюсь в «стену» между нами и рассыпаюсь на осколки. Внутри всё горит от так и не заживших ран. Мне больно, и я инстинктивно пытаюсь сделать больно тому, кто их мне нанёс. Хотя бы немного окунуть его в этот ад. Но Ворон остаётся невозмутимым. Ни один мускул не дёргается на его лице. А я горю в агонии.

— У нас отняли слишком много, — тихо продолжает он. — Шестнадцать лет…

— И кто же? — перебиваю, горько усмехаясь. Меньше всего я ждала, что этот мужчина будет искать виноватых в своих грехах.

— Вот, — достаёт из кармана сложенный листок и протягивает мне.

— Что это? — непонимающе смотрю на потрёпанный временем клочок бумаги в руке Ворона.

— Письмо, которое я нашёл в почтовом ящике вместе с твоим кольцом и ключами, — вздыхает.

Открываю и пробегаюсь по строчкам взглядом. В голове не укладывается смысл прочитанной писанины. Чушь какая-то, на коленке сделанная.

— Бред, — поднимаю глаза и небрежно кидаю письмо на стол. — Только идиот мог в это поверить.

— Я и есть идиот, — Ворон нервно усмехается и накрывает мою ладонь своей. Касание обжигает. Запускает жаркую волну мурашек по всему телу и на пару мгновений дезориентирует. Дышу часто, щёки начинают гореть от волнения.

— Я не писала тебе писем, — выдёргиваю руку и откидываюсь на спинку, глядя ему в глаза.

Что меняет эта его правда для меня? Ничего. Абсолютно. Но хоть немного проясняет ситуацию.